Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

что-то друг другу, иногда смеясь, словно после рассказанного анекдота, а иногда и на повышенных враждебных тонах, которые, впрочем, тут же сводил на нет раскатистый бас хозяина замка. Сергей сидел с потерянным видом, изредка пытаясь поймать хотя бы мимолетный взгляд Миланы, но все эти попытки ограничивались тем, что он упирался взглядом в ее отца, сидевшего между ними.

Наконец, видимо, и крепкий желудок Витаро не выдержал напряжения от съеденного и выпитого. Что-то невнятно буркнув, он ненадолго покинул обеденный зал. Едва его широкая спина скрылась в темном проеме коридора, взгляды Сергея и Миланы, словно намагниченные, устремились друг к другу. Гости уже изрядно поднабрались, поэтому всем было не до двух пар глаз, во взглядах которых читалась невыразимая буря чувств и эмоций. Невыразимая и поэтому еще более заманчивая и отчасти пугающая своей глубиной. Поглощенные друг другом, молодые люди не замечали того, что лишь один человек, не принимая участия в общем веселье, пристально наблюдал за ними. Не видели они и злобы, буквально сочащейся сквозь чуть раскосые разрезы его глаз, которые многие женщины назвали бы неотразимыми. Роскошные одежды; клинок, отделанный чистейшей воды драгоценными камнями; благородный облик этого человека, высокого и статного, – все выделяло его из толпы пирующих. Вполне вероятно, на этом пиршестве он тоже был гостем, и по взорам, которые он бросал на дочь Витаро, нетрудно было догадаться, что он имел на девушку свои виды.

Вдруг послышалось громогласное пение хозяина резиденции, возвещавшее о том, что он возвращается к продолжению трапезы. Милана тут же опустила глаза долу, делая вид, что поглощена едой, хотя на щеках ее играл довольно недвусмысленный румянец. Седой хладнокровно оглядел зал, припал к кубку, и вот тут-то он и заметил неприветливый, колючий, словно ядовитый шип, взор человека в дорогих одеждах. Некоторое время гость с Земли раздумывал над своим положением и не вполне понимал сложившуюся ситуацию.

Добрые люди с чужой для него планеты спасли его от верной смерти. Ведь если бы не они – валяться бы ему сейчас грудой тряпья с оторванной головой рядом с телом той бедной девушки. Вернее, спасли не от смерти, а от пиршества вурдалаков – и на том, как говорится, спасибо. Как могли они ухаживали за практически бездыханным телом, не давая ему спокойно умереть, – ведь не могли же они не знать, что его раны с жизнью несовместимы!

«Я был нужен им живым, во что бы то ни стало! – осенило Сергея. – Зачем?

Ладно, разберемся с этим позже, время терпит. Теперь этот черный балахон с двумя фонарями вместо глаз… Этому что от меня понадобилось? Уверен, что во время потасовки в вертолете я мысленно чувствовал его враждебное внимание. Я один! Потом он оказался на месте крушения… Ну, кошмарный сон не в счет, но тоже наводит на определенные мысли… Поначалу складывалось ощущение, что это – Ангел Смерти, присланный по мою грешную душу, а он – ну тебе – спасает (да еще как!). Может быть, и тогда, при падении с вертолета, он находился рядом, страхуя мою жизнь? Вон как разнесло Коваля о валун!

Здесь, у Витаро, вроде бы безопасно… Народ простой, добродушный, не без уродов, конечно, что пялились на улице… Но это так – овцы… Но вот этот, за столом, с видом японского самурая, явно опасен. Как я понимаю, по линии наследования дорогу я ему не перехожу… Остается… Милана. Вполне вероятно, богатый жених, приехавший породниться из-за синих морей. Ну, это мы еще посмотрим!»

В этот самый момент Витаро, уже находившийся в изрядном подпитии, видимо забывшись, снова от души хлопнул Седого по спине и вопросительным тоном что-то произнес. Решетов скорчился от боли, но не произнес ни звука, лишь помотал непонимающе головой. В этот момент он заметил злорадный взгляд «самурая», отметивший это досадное происшествие. «Ладно, еще сквитаемся!» – бросил злобный взгляд в сторону недоброжелателя Сергей. Заметив состояние Седого, Милана взяла отца под руку, притянула к себе и начала что-то горячо шептать ему на ухо. Через секунду мгновенно протрезвевший Витаро уже что-то виновато объяснял Седому, разводя руками и указывая на кубок с вином. Решетов натужно улыбнулся и жестом показал, что все в порядке. Милана вновь притянула к себе отца и продолжила свои увещевания, слушая которые хозяин замка согласно кивал головой, поглаживая в раздумье бороду. Наконец, приняв какое-то решение, он поднялся со своего кресла и обратился к присутствующим с длинной речью, время от времени поглядывая на Сергея.

«Уж не хотят ли они меня схарчить или принести в жертву?» – обеспокоился Решетов и приготовился на всякий случай к своей последней битве.

Выслушивая Витаро, половина его подданных сразу же приняла скучающий и унылый вид. Несколько человек подняли руки, и движением перста хозяин указал на двоих. После этого оставался еще какой-то неразрешенный вопрос, по-видимому – самый важный. Витаро надолго задумался, теребя бороду так, что еще немного – и с нее полетели бы клочья. Тонкая женская рука потянула его за рукав справа, а в глаза с мольбой взглянули родные серые очи. Густые брови отца тяжело нахмурились, в суровых глазах ревность боролись со здравым смыслом, и наконец он утвердительно кивнул головой, но после этого произнес такую строгую и длинную речь, что Милана затрепетала под его взором.

После этого хозяин замка дал всем понять, что трапеза закончена, сурово взглянул на Сергея и, коротко кивнув, вышел. Гости лениво потянулись по своим домам и комнатам. Одним из последних вышел «самурай», глянув на Седого взглядом разъяренной крысы, – тот ответил ему радужной улыбкой. Потом Решетов вопросительно взглянул на Милану, улыбнулся и тихо спросил:

– И что теперь? Тебя выдали за меня замуж?

Девушка улыбнулась в ответ, показала на свою грудь, немного замялась и беззвучно сделала своими прекрасными губами несколько выразительных движений, а потом показала на Седого. И хотя Решетов все прекрасно понял, эротическая составляющая произошедшего не ускользнула от него. Пряча улыбку, он произнес:

– Понял, ты будешь учить меня… разговаривать. – И снова широко улыбнулся.

До девушки, видимо, только сейчас дошла вся двусмысленность ситуации, и щеки ее вспыхнули, как бутоны роз. Своей маленькой ручкой она даже замахнулась на Сергея, но, так и не завершив удар, неожиданно рассмеялась. Они стояли, хохоча, будто дети, а старый Витаро, присматривающий за дочерью из-за угла, с негодованием покачивал седой головой, хотя его чувства и выдавала блуждающая в бороде улыбка.

Милана

Со следующего дня началось официальное пребывание Сергея в доме Витаро, уже не как гостя, но