Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Тогда? — задумчиво протянул Узээриш.

Нет, сов обратил на неё внимание не тогда. Но выуженное из закромов памяти воспоминание раззадорило уже его. Могла ли там, глубоко внутри, под бронёй стеснения и робости, скрываться другая Лирка? Может, на самом деле она не столько смущается, сколько пытается удержать себя в руках и не показать истинную, немного вспыльчивую суть? Сонливость спугнул азарт.

Как интересно посмотреть, какая она внутри…

— Ладно, вылезай, — разрешил он сову. — Пока не понимаю, чего ты так к ней прикипел, но мне очень интересно узнать, — и хищно улыбнувшись, добавил: — Разворошу её, растреплю… м-м-м… Посмотрим, что у неё внутри.

Голову наполнило ликующее «око-ко-ко».

Шёл второй час ночи, когда от ворот дома главного мага хайнеса отъехал неприметный чёрный экипаж. Возница никуда не торопился, даже сонно покачивался на козлах. Немногочисленным горожанам, оказавшимся на улицах в этот поздний час, чудилось, что некий господин затемно возвращается из дальней дороги домой.

Миновав почти половину города, экипаж въехал в трущобный район и остановился у одного из неказистых домиков. Наземь спрыгнул Мариш, а следом за ним заспанный Юдриш. Из дверей дома к ним тут же подался мрачноватый крепкий оборотень со столь густыми бровями, что они напоминали ласточкины крылья.

— Где? — коротко спросил Мариш, останавливаясь у порога.

— В погребе заперли, — отозвался бровастый. — Как и наказали. Пришёл часа три назад, сказал, убийца ему нужен. Сам с косыми глазами, явной чужой, не салейский. Говор у него больше северный, но и там так язык не воротят. Мы не сразу прицепились к морде, мало ли кто к нам ходит? Всяких повидали. Сговорились с ним по деньге, и тут он говорит, что маг ему хайнесов нужен. Я сперва решил, что главный, — мужчина хохотнул как над шуткой. — А тот про бабу рассказывает. Тут мы и сообразили, что это про него наказ-то ваш был.

— Жди здесь, — велел Мариш Юдришу и нырнул в дом вместе с бровастым.

Вернулся он через полчаса, тщательно вытирая мокрые руки платком. Бровастый шёл за ним и витиевато — как позволяло воспитание — благодарил: за хорошо выполненный наказ Сумеречный Хайнес на награду не скупился.

— Ну? — коротко спросил Юдриш.

— Хоёторец, — Мариш согнулся и первым забрался в экипаж.

— И чего с ним делать?

— Съездишь утром к хайнесу и обменяешь его, — наказал домоправитель.

— На кого? — удивился Юдриш.

Губы Мариша искривились, по лицу заходили желваки, самого его чуть ли не всего перекосило, и он едва смог выдавить:

— На зверюгу эту долбанную!

* * *

*["1]Дан (дана) — глава какой-то небольшой группы, в данном случае можно сказать «капитан команды».

Глава 34

Любовь зла

Наутро к воротам дворца Лирка подходила с опаской. Даже ненадолго замерла под сенью дерева, чтобы осмотреть небо, окна и ближайшие кроны. Вроде его Сильнейшество нигде не белел. Глубоко вздохнув — чутьё подсказывало, что день выдастся сложным, — женщина решительно склонила голову и пошла вперёд, мимо часовых, которые уже подозрительно на неё посматривали. За спиной послышался стук колёс, и Лирка, полная плохих предчувствий, через плечо посмотрела на подъехавший экипаж. За ворота его не пустили, что только подкрепило подозрения. Но из уютного нутра кареты выбралась незнакомая девушка. Тоненькая, с гордой осанкой и волнами блекло-рыжих волос очень мягкого, нежного оттенка. Убедившись, что это не ненавистная свекровь, магичка потеряла к гостье интерес и зашагала дальше.

В крохотном кабинетике её уже ждала неустойчивая кипа конвертов, увенчанная очередным розовато-красным письмом. Плюхнувшись в кресло, Лирка тут же притянула именно его и, прикрыв глаза, с блаженством вдохнула аромат духов, пытаясь приятным запахом слегка приглушить внутреннюю тревогу.

«Знала бы птаха этого вы̀хобеня ногастого, что ты занюхиваешь волнение письмами его любовниц», — Иррес гнусно захихикал.

Лирку мало волновало, от кого эти письма. Они красивые, пахнут вкусно, на хайнеса она даже не думает претендовать, так что никакой ревности и раздражения. Только… Лирка слегка смутилась, поймав себя на мысли, что неплохо было бы иметь такие вот духи… Нет, ну какие духи военнослужащему? А вдруг ей придётся срочно по приказу идти на вылазку? Пахнущей всякими диковинными цветами. Нет-нет-нет! Да и Иррес наверняка разноется.

«Да мажься, мне-то чего? — лениво удивился дух. — Чего это тебя на женские штучки потянуло?»

«Может, потому что она женщина? Боги, Иррес… Я удивлён, что её не тянуло раньше. Признаться, я не могу припомнить, чтобы Лиркая хоть раз надевала платье».

«Да она и не надевала…» — голос Ирреса звучал озадаченно.

Нахмурившись, Лирка сама с трудом припомнила, когда в последний раз носила женскую одежду. Даже во время беременности, когда живот на нос лез, она не посмотрела в сторону платья. И не подумала о нём. Бабушка Ехи нашла ей в своих закромах мужские штаны пошире и пришила к ним лямки. Деревенские на неё косились, но никто ничего не сказал. На Харинской заставе и с бо́льшими странностями приходилось мириться.

Кажется, последний раз она надевала юбку ещё в деревне до того, как ушла учиться. Покалечив кузена, Лирка собиралась впопыхах. Зная, что женщин в дороге подстерегает множество опасностей, она взяла с собой одежду отца, которую перешила уже в пути под себя, и отрезала косу. В первый год учёбы денег не было вообще, и девушка донашивала папенькину и без того не самую новую одежду. Потом стали появляться кое-какие монетки, но ткани на штаны требовалось значительно меньше, чем на юбку, и Лирка продолжила ходить в мужском. Да и привыкла уже.

А нет… Лирка нахмурилась, припомнив, что одиннадцать лет назад, когда они с Майяри жили у Вотых, её переодели в платье. Жёлтое, яркое, очень красивое и совершенно не красящее её.

Интересно, а сейчас бы оно ей пошло?

«Наэш, — напряжённо позвал Иррес. — Такого с ней раньше не было. Есть соображения, что приключилось с нашей „мне не нужна вся эта женская дрянь“ Лиркой?»

Боги, да ей, может, просто надоело постоянно в мундире ходить⁈ Лирка раздражённо взлохматила волосы и, отложив розовое письмо, взяла верхний конверт.

«Есть кое-какие соображения, — задумчиво протянул бывший хайрен. — Первое. Мы приехали в столицу, а тут множество красиво одетых барышень. А во дворце и вовсе — роскошных. Глядя на них, Лиркая вспоминает, что она тоже женщина, и у неё просыпается желание выглядеть так же».