"Фантастика 2026-101". Компиляция. Книги 1-26 - Виталий Конторщиков

Александрович и Владимир Александрович, видя поражение своей предводительницы, тоже не стали задерживаться. Они, холодно поклонившись Николаю, последовали за вдовствующей императрицей. Зал опустел.

Царь, словно сбросив с себя невидимый груз, тяжело вздохнул. Подошел к супруге, осторожно обнял ее. Так они и стояли прижавшись друг к другу — я даже почувствовал неловкость. Уйти? Но мы не закончили.

Наконец, царь отстранился от Аликс, посмотрел на меня:

— Граф, — произнес он, и в его голосе прозвучала искренняя признательность, — вы… вы меня просто спасли. Я не знаю, что бы я делал без вас.

«Подарил» бы трон под нажимом маман и дядьев Михаилу. Я перекрестился, Николай вслед за мной.

— Надо выйти к народу — тихо произнес я, позвонил в колокольчик. Зашедшим лакеям велел принести шубу царя и царицы.

— Обязательно — тут же согласился император, — Маман… она никогда не простит мне этого. И великие князья тоже.

— Я поговорю с ней — Михаил подошел к окну, выглянул наружу — Сколько же все-таки тут народу! И лица, посмотрите на лица! Люди плачут!

— Со временем все уладится, Ваше Величество, — произнес я, стараясь придать своему голосу максимально успокаивающий тон. — Рано или поздно они поймут, что все это было для блага России.

— Вы так думаете? — Николай поднял на меня взгляд, полный сомнения

— Уверен. Именно поэтому вам нужна поддержка общества, Ваше Величество,

Николай лишь кивнул, его взгляд стал задумчивым. Он, казалось, переваривал всю информацию, пытаясь осознать масштаб произошедших перемен.

— Граф, — произнесла Александра Федоровна, ее голос был тихим, но в нем прозвучала искренняя благодарность, — вы всегда рядом. Мы… мы так вам обязаны.

На площади уже по второму кругу успели допеть «Боже царя храни», когда мы вышли на балкон Зимнего дворца. Тысячи глаз, устремленных на нас, ждали. Я подал Николаю припасенный рупор.

— Братья и сестры! — голос Николая разнесся над толпой — Манифест от первого февраля — это наш общий шаг в будущее. Мы вместе построим новую, сильную Россию!

Его слова были встречены громом аплодисментов, криками «Ура!». Народ ликовал, их лица сияли от счастья и надежды. Я смотрел на эту сцену, и внутри меня росло ощущение торжества.

* * *

У всей этой истории был один несомненный плюс — Сергей Александрович привез в Питер свою супругу и вновь поселил ее в Царском селе, надеясь на то, что она повлияет на императрицу. О чем первой же встрече мне Елизавета Федоровна сразу с грустной улыбкой и сообщила.

Мне стало ясно, что Великая княгиня не просто передала мне информацию о планах своего мужа, но и сделала это с определенным смыслом, выражая не столько предостережение, сколько намек на собственную позицию. Ее легкая печаль в глазах, когда она говорила о приезде Сергея Александровича, не оставляли сомнений — сердце княгине не лежало к этой интриге. В ней, как и прежде, я видел нежную душу, страдающую от чуждых ей игр престола, от гнетущей атмосферы лжи и лицемерия. На фоне всего этого, ее искренность, ее чистота казались мне редким, бесценным сокровищем. К которому, чего уж там скрывать, я стремился всей душой. Особенно вечерам, после окончания всей дворцовой сует, интриг с назначениями министров… Понимал, что может быть компрометирую нас обоих, но словно мотылек летел на огонь.

И вот в один из вечеров, я нашел ее в одном из отдаленных залов Александровского дворца, где княгиня сидела у окна, погруженная в чтение какой-то тонкой книги. Зимний свет, проникавший сквозь высокие стекла, обволакивал ее фигуру нежным ореолом, подчеркивая изящество ее черт, тонкую линию профиля. Лиза была одета в скромное, но элегантное серое платье, не украшенное ничем, кроме тонкого кружевного воротничка. От нее исходил легкий, едва уловимый аромат фиалок. Это было так непохоже на душную атмосферу придворных интриг, на запахи тяжелых духов, которыми старались перебить друг друга фрейлины и великие княгини. Елизавета Федоровна, едва заметив меня, подняла глаза, и на ее лице появилась легкая, но искренняя улыбка. В ее взгляде, до этого задумчивом, я прочел не только приветствие, но и какое-то скрытое ожидание, словно она уже знала, зачем я пришел.

— Граф, — произнесла она, ее голос был мягким, с легким немецким акцентом, — вы как раз вовремя. Я только что дочитала эту удивительную книгу. Здесь говорится о том, как важно для правителя прислушиваться к голосу своего народа, к его чаяниям. И это очень созвучно с нашим сегодняшним днем.

Я посмотрел на обложку. Дао Дэ Цзин! Перевод китайского философского трактата. Ничего себе… Я подошел ближе, опустился в кресло напротив, стараясь не нарушить тонкую ауру покоя, что витала вокруг нее. В ее словах не было ни тени осуждения, лишь глубокая, вдумчивая интонация, словно она делилась со мной сокровенными мыслями.

— Мне кажется, — продолжила она, слегка склонив голову, — что народ сейчас ожидает перемен. Манифест, который подписал Его Величество, произвел глубокое впечатление на всех. Но… но я боюсь, что многие из этих ожиданий могут оказаться напрасными. Не будет ли общество разочаровано?

Это был тот самый вопрос, что меня волновал больше всего. За большими надеждами всегда идет недовольство.

— Вы имеете в виду, — осторожно начал я, — что сам манифест не является панацеей? Что он лишь первый шаг на долгом, сложном пути?

Елизавета Федоровна кивнула, ее взгляд скользнул по окну, за которым медленно кружились снежинки, создавая на стекле причудливые узоры.

— Именно так. Я, признаться, немного растеряна. Сергей Александрович, крайне недоволен. Он считает, что эти изменения подрывают устои, ведут к хаосу. Он очень настойчиво убеждал меня поговорить с Аликс, убедить ее…

Она запнулась, не закончив фразу, но ее взгляд, полный печали, выражал все без слов. Я понял, что ей не по душе эта роль, что она не хочет быть инструментом в чьих-то руках, тем более в руках своего мужа.

— Простите, Ваше Высочество, — произнес я, опасаясь, что нас могут подслушивать — что прерываю вашу мысль, но мне кажется, что нам стоит прогуляться по парку. Воздух свеж, а снег, что выпал ночью, сделал Царское Село по-настоящему сказочным. Это поможет нам немного отвлечься от дворцовой суеты, поговорить… более откровенно.

Елизавета Федоровна слегка улыбнулась, и в ее глазах, до этого полных грусти, мелькнул огонек любопытства.

— Что ж, граф, — произнесла она, — это было бы очень кстати. Я, признаться, была бы не прочь прогуляться.