Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова

на сторону революционеров, вот уж нет. По большей части началась банальная самоорганизация из-за опасения за свою жизнь и жизни близких. Ну а позже кто поддался слухам и решил взлететь на мутной волне революции, кто сводил счёты с соседями или ещё что.

Власти не стали особо разбираться, объявив всех горожан скопом мятежниками. В нормальной ситуации такое объявление напугало бы большую часть сепаратистов, заставив если не перейти на сторону властей, то хотя бы затаиться, прекратить активность.

Мэллори и Ко, в рядах которых мелькали уши французских агентов, сработали успешней официальных властей. Лавина слухов задавила возражения здравомыслящих людей и большая часть горожан проявила чрезмерную активность.

Именно так стали именовать акты чудовищной жестокости по отношению к врагам. Попавшие в плен солдаты городского гарнизона, этнические меньшинства… убивали по самым надуманным поводам. И как!

Самыми популярными казнями стали различные варианты огненной – от банального сожжения на костре, до сожжений с выдумкой. Далее шли такие вещи, как четвертование и прочие изыски.

Справедливости ради, первые казни совершали откровенные психопаты, далее началось коллективное сумасшествие, хорошо известное всем историкам, изучавшим периоды Смутных Времён. Эпидемия.

Людей здравомыслящих настораживала организованность психопатов, их способность появляться в нужное время в нужном месте. Понятно, что действуют они не сами по себе… но кто слушает здравомыслящих людей в интересные времена?!

Лоялисты, напуганные поначалу столь нечеловеческой жестокостью, быстро помнились и начали отвечать жестокостью ещё большей. Когда же на помощь немногочисленным британским частям, расположенным в Нью-Йорке, сняли британские полки, квартирующие на границе с КША, горожанам пришлось совсем плохо.

Британцы с их колониальными привычками никогда не отличались терпимостью и великодушием. А тут ещё и повод дали… мятежники!

Начавшись в Нью-Йорке, в САСШ постепенно разгоралась Гражданская война, версия вторая. И кто бы ни был её поджигателем, сработал он на славу. САСШ вышли из войны, притянув к разгорающемуся пожарищу Гражданской британские части. Части откровенно второсортные, колониальные, но… части белые, в которых как никогда нуждалась Великобритания.

Бросить же на произвол судьбы САСШ королева Виктория то не могла, то ли не хотела. Гражданская война могла перекинуться на Канаду, где и так мутили воду франкоязычные канадцы вкупе с некоторыми индейскими племенами.

Возможно, Британия не хотела терять ресурс белого населения в свете индийского мятежа. Где ещё британцы смогут вербовать солдат для колониальных войн, учитывая пошатнувшуюся надёжность цветных? Возможно, ими двигали соображения престижа, высокой политики, экономики… или самоуверенной глупости.

Весы Судьбы качнулись и встали в неустойчивом равновесии.

Глава 46

Нью-Йорк стянул на себя большую часть лоялистов и едва ли не треть британских сил региона. Сопротивление горожан оказалось неожиданно удачным, а потерять столь важный порт Вашингтон не мог.

Экономика САСШ едва не на половину зависит от крупнейшего порта страны, да и связь с Метрополией, как всё чаще будто невзначай говорили политики о Британии, осуществляется по большей части именно через Нью-Йорк. Нельзя недооценивать и стратегическое положение города, слишком близок он к столице. Да и политическое значение, куда ж без него. Выйдет из под власти Вашингтона крупнейший город страны, и начнёт разваливаться САСШ, как карточный домик.

Власти двинули на мятежников все наличные силы, которые смогли собрать. Генералитет САСШ (впрочем, скорее политики) пошёл на риск, сняв даже части, прикрывающие границу с КША. В Конфедерации пограничниками служили по большей части фермеры и горожане из ближайшего графства по совместительству, и такому подарку они закономерно не поверили.

Ожидая подвоха, власти КША не спешили с ответными действиями, разве что рейды пограничников-конфедератов к северному соседу участились до вовсе уж неприличных величин. Военная машина Конфедерации зашевелилась, готовясь к боевым действиям, но… Здесь и сейчас помочь восставшим жителям Нью-Йорка они ничем не могли.

Собственно, не очень-то и хотели. С точки зрения КША всё прекрасно. Вражеские войска отошли от границы и увязли в городских боях. У Конфедерации появилось время на дополнительную мобилизацию и подтягивание войск. А что в Нью-Йорке гибнут люди… жаль, конечно, но ведь это не граждане Конфедерации! По совести, Борегар и не обязан оказывать помощь – в конце концов, это французский проект.

Бои в городе – кошмарный сон любого военного, тем паче военного девятнадцатого века. Вместо линий траншей, милых сердцу апрошей[1588] и люнетов[1589] – здания, в которых (о ужас!) могут скрываться не только солдаты противника, но и мирные горожане.

Разрушать дома артиллерий долго и муторно, солдаты противника чаще всего успевают отойти или засесть в относительно безопасном подвале. Вариант штурмовать здания также не радует, здесь нужен специфический опыт, которого почти нет у британских солдат.

Среди лоялистов многие прошли через городские бои, но они прекрасно знают, насколько это опасное дело, потому не спешат вперёд. В противниках тоже не новички, среди восставших много людей воевавших, да и дерутся на родных улицах, где знают каждый закуток.

Проблема и в горожанах, которых мирными можно назвать с большой натяжкой. Жестокость жителей Нью-Йорка напугала и разозлила лоялистов и британцев, но воевать с женщинами и детьми всерьёз могли не все. С другой стороны, как различить мирного горожанина от некомбатанта[1590] и тем паче члена сопротивления?

Одни солдаты стреляли во всё что движется, другие не могли заставить себя выстрелить даже в вооружённую женщину и ребёнка. Потери с обеих сторон начались страшные, а с ними и ожесточение от неправильной войны.

* * *

– Стар я стал, – задыхаясь, сказал Томас О,Брайен, привалившись к стене и опустив вниз дробовик, востребованный в городских условиях.

– Угу, – ответил один из бойцов, не прекращая наблюдать за окрестностями и жевать веточку, – мне бы такую старость! Под семьдесят уже, а сил хватает с винтовкой наперевес бегать и в рукопашной врагов давить.

– Молодой ещё, – отмахнулся командующий ополчением Медовых Покоев, – раньше-то не задыхался после короткой пробежки.

– Раньше бабы были моложе, сахар слаще, а выпивка крепче, – пробормотал подросток лет тринадцати, ухмыляясь щербатым ртом. Полковник ополчения внезапно оказался рядом с мальцом, отвесив ему затрещину.

– Деда! – Взвыл тот, – я ж не зло пошутил! Что такого-то?!

– Дурень, – отозвался Томас, стаскивая внука за шиворот с груды кирпичей под стеной, – шути, кто тебе мешает? Затрещину получил за то, что в царя горы поиграть вздумал! Ишь, на верхотуру влез, да без прикрытия! Зачем? Стратегического значения эта куча кирпичей не имеет, обзор с неё не лучше, чем с моего места, да и под ногами осыпается, кости переломать можно, если вдруг сдёрнуть с неё нужно будет. Вот скажу бабке…

– Только не ей! – Не на шутку