Коварь - Тимур Рымжанов

class="p1">Больше в этот день ордынцы атак не предпринимали. Видимо взяли короткий тайм-аут, чтобы перегруппировать силы и собраться с мыслями, проводя анализ всех ошибок, которые они успели допустить. Да уж, ребята, это вам не степные просторы. Сколько лет пройдет, прежде чем вы научитесь, как следует штурмовать нормальные, хорошо вооруженные и защищенные крепости. Не могу себе даже представить, что сейчас творится у них в головах, но одно ясно наверняка, последует большой совет воевод и коварный план. Ханы смекнули, что ломиться на стены такое же бесполезное занятие, как ругаться матом, ожидая, что мы сдадимся. Они подтащат баллисты, онагры, катапульты и прочие осадные орудия, чтобы разнести крепость вдребезги. Вопрос в другом: сколько таких орудий они действительно могут выставить против каменных стен, и что они станут делать, когда я смету их, чуть ли не одним единственным залпом? Такой расклад начинает мне все больше напоминать игру в «дурака», когда остаешься один на один с веером поднятых карт и тупо молотишь наугад всем, что только под руку попадается. И в моем веере больше козырей, чем у многочисленной… пока еще, кочевой армии.

Орда. Сплоченное дисциплиной, жестокостью и жаждой наживы войско — вот уж кто ведет войну обстоятельно и без сантиментов. Я допустил оплошность — позволил собрать мертвых и раненных с поля битвы, прямо у себя под стенами. Наивно полагая, что вслед за этим последует хоть и короткая, но все же, пауза в боевых действиях, хотя бы на тот период, пока они совершат все похоронные обряды. Куда там! Мало того, что они приволокли из тылов метательные орудия, ничуть не уступающие по мощности моим требушетам, так они еще и устроили акт глумления над собственными же жмуриками. Собирая воедино успевшие окоченеть бренные тела людей и животных, они стали разводить костры, ставить огромные чаны, чтобы вытапливать жир, как объяснили мне разведчики. Я чуть дара речи не лишился, узнав подробности этой нехитрой процедуры. И уже не было сомнений в том, как они применят такое сырье. Вытопленный жир соберут в кувшины, зарядят в катапульты, запалят и швырнут в нашу сторону, стараясь перекинуть эти отвратительные, я бы сказал даже оскорбительные, снаряды через стену. Вот ублюдки!

Средний вес снарядов для моих метательных орудий варьирован от трех до пяти килограмм. Рычаг самих орудий составлял примерно десять с половиной метров. Пять кило немного, чтобы нанести серьезный урон войску, но только не в том случае, если снаряд не является, по сути, огромной противопехотной миной. Большие требушеты, вполне способны швырнуть такой вес на расстояние до трехсот сорока метров. Этого вполне достаточно, чтобы не пустить к стенам ударные силы противника, их катапульты не могли похвастаться такой дальнобойностью. Так что, все те меры устрашения, что они применили сейчас на наших глазах, не смогли нанести серьезный вред боевому духу моей осажденной крепости. Мало того, я был рад, что под стенами больше не валяются груды изувеченных окоченевших тел. Мне, наверное, следовало ожидать такого спектакля. Ордынцы пойдут, на что угодно, лишь бы продемонстрировать свою решимость в стремлении заполучить лакомый кусочек любой ценой. Они не церемонятся с раненными, добивая их. Раненный солдат, это балласт, который, такая мобильная армия таскать за собой и лечить — не может. Когда в дело пойдет мой пороховой арсенал, ракетные установки, раненых появится в разы больше, чем они могут себе представить. Что же? Всех станут добивать?

Собственные катапульты ордынское войско собирало неспешно, я бы даже сказал неуверенно, хотя вокруг суетилась стайка китайских «спецов». Несколько раз пристреливали, проверяли на прочность. Около двадцати метательных орудий они приготовили на безопасном, как им казалось расстоянии, в тот самый момент, когда во всем стане опять ударили огромные барабаны и взметнулись вверх флаги и штандарты, в современном понимании этого слова, салютуя о готовности каждого из родов. Я не очень вдавался в подробности того, что означают те или иные символы чаще выложенные в виде загадочных фигур на кончиках длинных шестов, мне вполне достаточно взглянуть на перестроения и маневры, чтобы понять суть происходящего.

Через подземный ход прибыли диверсанты выполнившие свою задачу. Буквально, просочились в крепость по тайным тропам и проходам разведчики, поднялись по сброшенной со стен, у реки, веревочной лестнице. Уже пятый или шестой раз мне говорят о том, что фактически осадой руководят прибывшие совсем недавно командиры пятитысячного свежего подкрепления. Эти люди в униформе стали серьезной проблемой. Без них, шуганные, голодные и потрепанные тысячи западной армии, были не так напористы и проворны. Этот легион притащил много припасов и трофеев из Рязани. Вселив, тем самым, некоторую энергию и уверенность в действия, осаждающей Змеигорку многотысячной ватаги.

— На их месте, — предположил я, как бы говоря сам с собой, — чтобы максимально близко приблизить катапульты, я бы пустил вперед конных лучников. Снег уже достаточно утоптан и тверд, чтобы кавалерия не увязла. Они смогут пройти узкой шеренгой по левому флангу, нанести стремительный удар и мгновенно отступить, стараясь избежать потерь. В это же самое время подтянули бы катапульты.

— Если катапульты встанут у самых стен, они окажутся как на ладони! — заключил Олай, всматриваясь в неровную шеренгу войск ордынцев через оптику подзорной трубы.

— Они делают укрытия для пехоты из больших деревянных щитов. Стрелами такие не пробить. Пожар внутри крепости, мне совершенно не нужен, так что придется использовать дальнобойные требушеты, прежде, чем они сдвинут хоть одну катапульту с места. А как стемнеет, я устрою им маленький сюрприз.

— Уже пятый день осады, батюшка! — заныл Мартын, сбрасывая с плеч овчинный тулуп. — Пора бы уже жахнуть!

— Я тоже не намерен ждать, покуда вся эта свора, помрет от старости возле моих стен. Чем быстрей мы с ними разделаемся, тем лучше! Готовь требушеты, осколочные ядра и зажигательные бомбы в соотношении три к одному. Дай приказ стрелкам: готовиться к ночной атаке и, собирайте команды и арсенал для танков!

— Открыть ворота? Как же так, батюшка! Это ж!.. — осекся Мартын.

Это Наум, подоспевший с верхней площадки смотровой башни, мимоходом влепил брату, увесистый подзатыльник, как бы напоминая, чтоб знал свое место. Пристыженный Мартын, только крякнул, потирая ушиб, тут же вскочил, спрыгнул с настила и помчался вниз, раздавая на ходу указания артиллеристам, давно ожидающим своей очереди.

Под щиты, выставленные перед катапультами, собирались тысячи пехотинцев. Прикрываясь иллюзорной защитой из наспех сколоченных и связанных толстых веток, ордынцы собирались толкать катапульты на исходные позиции. Готовилась и кавалерия, устраивая неспешные разъезды в середине строя. Все их действия казались очень слаженными и организованными. Их