Коварь - Тимур Рымжанов

не смущал тот факт, что я находился в более выгодной позиции, хорошо укрепленный и подготовленный. Враг не собирался сдаваться или отступать, стягивая внушительные силы, видимо, для окончательного, победного штурма.

У меня имелись всего три мощных, дальнобойных требушета, и все три сразу, после того как получили приказ, потратили не больше пяти минут, чтобы дать поправки на дистанцию и зарядку.

— Три больших осколочных! — скомандовал я и отобрал у Олая подзорную трубу, которую старый охотник отдал мне весьма неохотно. — Стрелять без команды, по готовности.

Можно теперь строить сколько угодно версий на счет того, как ордынцы собирались продвигать катапульты к моим стенам, но что бы они ни придумали, я все равно расстроил все их планы превентивным ударом. С зажженными запальными огнями три огромных пятикилограммовых снаряда устремились во вражеские ряды. Уже наученные сторониться всего, что только вылетает с моих стен, монголы бросились врассыпную, но все равно не успели. Начиненные стеклом и гранитным щебнем снаряды жахнули так, что воздух завибрировал от свиста шрапнели и оглушительного грохота. Облако смертоносных осколков накрывало солдат, скашивая, словно острой косой тонкие сочные стебли. Догнавшие следом осколочные заряды, зажигательные бомбы подсветили фланги, по которым ударили дальнобойные баллисты с высоких башен. Вторая доза, еще залп осколочных, теперь с поправкой на более дальние ряды. Второй партией пошли заряды поскромней — всего трехкилограммовые. Интервал между выстрелов все меньше и меньше. Требушеты бьют поочередно, создавая эффект непрерывной стрельбы и это при том, что артиллеристы успевают следить за знаками корректировщика с башен и делать поправки. Длинные рычаги метательных орудий со свистом разрезая воздух отправляют вдаль смертоносные бомбы сея еще больший страх и ужас. До этого момента ордынцы и предположить не могли, что орудия крепости способны накрыть их дальние фланги. Вот ведь будет сюрприз, когда они поймут, что и тылы для меня тоже вполне досягаемы.

Я вижу смерть на расстоянии. Я знаю, что мое оружие наносит не совместимые с жизнью раны, но я готов бить до последнего снаряда. Изводить захватчика как бы далеко он не отступил!

И снова вопли и стоны! Тысячи проклятий и душераздирающих криков. Ржание лошадей и охрипшие вопли командиров!

— Не станем ждать ночи! — вдруг выкрикнул я, понимая, что удачный момент ни в коем случае нельзя упускать. — Стрелки к построению! Олай! Возьми людей и выноси дымовые заряды на правый берег. Ветер потянет дым вдоль всего фланга с запада на восток.

Лишь выпучив от неожиданности глаза, черемис тут же сорвался с места, и буквально слетел с крепостной стены, выкрикивая на ходу короткие приказы. Следом за ним потянулись со стен штурмовики, хватая из арсенала тяжелые ростовые щиты, окованные железом. Из ворот мастерских во внутренней крепости уже выкатывали два танка. До заката еще часа два. Минут пятнадцать потребуется Олаю с разведчиками, чтобы установить дымовые шашки, а после, в наступающих сумерках мы, впервые за пять дней осады, откроем ворота, чтобы сбить с толку противника. Пусть ордынцы замешкаются, пусть решат, что мы готовы дать бой на открытой местности. Их надо подманить, как раз, на расстояние удара ракетных установок.

Дымовые шашки горят двадцать минут, это очень мало для тяжелых пехотинцев. Но им нужно успеть. Успеть пройти через рыхлое поле перед стенами и выйти на врага, зажатого в узком пространстве между руслом реки изгибающемся как раз вокруг всего города. Да, крепость уже не была просто оборонительным сооружением, не стала кремлем, или замком. Она действительно превратилась в город. Не очень большой, но уже весьма современный, промышленный, а самое главное — богатый город, умеющий постоять за себя.

Дым потянулся тяжелыми черными клубами, оставляя на крапленом, бурыми пятнами, снегу темную полосу сажи и копоти. На стенах завыли сразу около десятка «Воев» и «Хрипунов». В этой адской какофонии: протяжных стонах сирен и завываниях глухих труб, не было слышно лязга колес танков и чеканных шагов штурмовых звеньев, толкающих перед собой на полозьях огромные щиты. Они должны были выйти из клубов дыма и встать, растянувшись длинной шеренгой привлекая внимание вражеской кавалерии. В стане врага начались быстрые перемещения. Легкая конница мгновенно, без видимых команд, перестроилась и почти сразу ринулась в бой. Наступали ордынцы в своей излюбленной тактике, с фронта и с левого фланга. Причем левый фланг так стремительно растягивался, что уже через несколько минут оказался в тылу моих штурмовиков. Я обучал солдат, как действовать в такой ситуации, так что сюрпризом для моих ребят этот маневр не станет. Отличие натренированной мной пехоты от любой другой в армиях этого времени в том, что они очень хорошо защищены и даже стрелы, пущенные из катапульт, не пробьют броню танков и щиты, соединяющиеся друг с другом особыми закладными замками. Потери неизбежны, но в сравнении с тем уроном, который понесут кавалеристы-лучники ордынцев, они должны оказаться ничтожными. Ворвавшиеся в тыл моих штурмовиков конники оказались в зоне поражения орудий, установленных на крепостных стенах. Мой приказ открыть огонь прозвучал немедленно, и это в значительной степени сбило стройность рядов лихой кавалерии. Упорные ребята, что и сказать. Готовы, использовать любую возможность, лишь бы нанести ощутимый удар. В подмогу легкой коннице, выдвинулись от хилых щитовых укреплений, кавалеристы потяжелей, с копьями и булавами. Сразу сообразили басурманы, что имеют дело с тяжелой пехотой.

Мои ряды сходились очень синхронно, образуя плотное построение. Щиты, заученными движениями соединялись в непробиваемую стену, а щели бойниц уже ощетинились стрелами арбалетов. Почти синхронно, с замыканием строя, выдвинулись турели вынесенных на поле боя дзотов, откуда тут же открыли, просто шквальный огонь. Закончив построение, сомкнув щиты, штурмовой отряд не переставал двигаться, создавая помехи в маневрах вражеской конницы. В подвижные бронированные ряды пущено около десятка мощных стрел из катапульт, но энергии выстрела явно недостаточно для пробивания брони. Подоспевшая тяжелая кавалерия не тратила стрелы, и даже не пыталось использовать копья. Они тут же сменили тактику, и попытались набросить арканы и веревки с крюками на щиты, стараясь зацепить хоть один из них. Часть конников ринулась к месту, откуда тянулась дымовая завеса, но все пустое. Свою задачу чадящие кувшины уже выполнили, и их никто не охранял. Отстреляв основной запас стрел, танки попятились к крепостным воротам отпихивая с пути длинными баграми тела погибших, но задержались, ожидая, когда к ним приблизятся менее подвижные штурмовые бригады, уносящие в мое логово захваченные вражеские катапульты. Часть отрядов понесли значительные потери, но это, как я и предполагал, ни шло ни в какое сравнение, с теми грудами нашпигованных стрелами тел, что успели навалить