"Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26 - Александра Шервинская

– Знаю, – в глазах Хантера я увидел такую любовь, что перестал сомневаться в его намерениях и целях. Этот Древний никогда и ни за что не причинит боли той, кого мы оба поклялись беречь и защищать.

Глава 4 (окончание)

– Ты знаешь, кто он? – я кивнул в сторону лежащего в траве тела. – Я раньше не видел таких, как он, более того, я даже никогда о подобных существах не слышал.

С каждой фразой человеческая речь давалась мне всё проще, видимо, память Реджинальда отзывалась и подсказывала.

– Это питомец Ла-Тредина, – не стал скрывать информацию Хантер, и я был ему за это признателен, к тому же это служило дополнительным доказательством того, что он действительно настроен на сотрудничество. – Это, как мне рассказали, место очень далеко отсюда. Монастырь, в котором проводят эксперименты, позволяющие с помощью магии как-то соединить свойства организма человека и зверя. Посмотри на него: когда-то это наверняка был человек, но сейчас в нём больше от степного лайна, то есть одного из самых хитрых и свирепых хищников империи.

– Кто прислал его, как ты думаешь? – я проговорил вслух вопрос, мучивший меня с того момента, как я заметил убийцу. – Это должен быть кто-то, знающий о том, что Элизабет вернулась.

– Ты прав, Келен, – задумчиво отозвался Древний, – я думал об этом и спрашивал тех, кто может знать.

– Могу я спросить – кто это? – я решил, что даже если он не ответит, я попытаюсь узнать, кто ещё может быть в курсе стремительно развивающихся событий.

– В моём подвале осталось много теней тех, кто когда-то пришёл сюда, – равнодушно проговорил Древний, – кого-то занесла несчастливая судьба, кого-то приманили древние артефакты, кого-то тут оставили просто на верную смерть. Они многое знают и помнят.

– И эти тени смогли тебе что-нибудь ответить?

– Почти ничего, – с сожалением пожал плечами Хантер, – лишь один из них, тот, что пришёл давно, но не в самом начале, сказал, что смутно помнит разговор о месте, где создают таких существ. О нём рассказывал тот, кого здесь не принято вспоминать.

Он нахмурился, и над Франгаем мгновенно сгустились тучи, запахло дождём, усилился ветер. Да, Древний по-прежнему очень силён, тысячелетний лес принимает его и подчиняется ему с удовольствием, я это чувствую. Какое счастье, что судьба приберегла для меня иную участь, и мне не придётся сходиться с ним в схватке за Франгай. Я, во-первых, наверняка проиграл бы, а во-вторых, нет и не будет для этого места хозяина лучше, чем Древний.

– Кто он, тот, о ком ты говоришь?

Хантер молчал достаточно долго, то ли советуясь с остальными воплощениями – их, насколько я успел понять, было четыре, – то ли вспоминая. Потом с явной неохотой он всё же ответил.

– Это тот, из-за кого Элизабет забыла всё: свой долг, свою семью, саму себя. Мы здесь знали его под именем Тревора, и он приходил как посланец матери Лиз, легендарной императрицы Элизабет. – Тут Хантер бросил на меня короткий внимательный взгляд. – Он был любезен, умён, остроумен, мы не видели причин препятствовать их общению. Но Лиз… увлеклась им, – было видно, что слова даются Древнему с большим трудом, наверное, это были действительно болезненные воспоминания. – Однажды она исчезла, оставив записку, что уходит с любимым. Но я уверен, что ни о какой любви с его стороны никогда не было даже речи, ему просто нужно было, чтобы Лиз покинула это убежище, выбранное для неё родителями.

– Именно родителями? – я, точнее, Реджинальд, помнил, что информация об отце нынешнего императора была строго засекречена и попытки хоть что-то выяснить заканчивались быстрой и мучительной смертью любопытного. А о том, что Максимилиан – не единственный ребёнок великой императрицы не знал вообще никто.

– Тебя не удивило то, что Лиз – дочь императрицы Элизабет? – Древний смотрел на меня без опаски, но с искренним, как мне показалось, чуть ли не исследовательским интересом. – Откуда ты мог это узнать? Эти сведения есть у очень ограниченного числа… посвящённых.

Я задумался: действительно странно. Слова о том, что Элизабет – дочь великой императрицы, меня совершенно не удивили, значит, информация об этом уже была в моей памяти. Так как Реджинальд фон Рествуд никаким образом не мог быть обладателем государственной тайны такого уровня, значит, эти данные я получил от тех, кто называет себя новыми богами. Откуда об этом знают они – это уже совсем другой вопрос, хотя что с них взять – боги, этим всё сказано.

– Думаю, это у меня от тех, кто сделал меня таким, какой я есть, – подумав, ответил я, – а вот откуда это знают они – у меня ответа нет. Но могу дать тебе слово, что от меня эту тайну не узнает никто, клянусь в том Оком Тьмы.

– Тебе ничего не говорит такое имя – Тревор? – кивнув в ответ на мои слова, спросил Хантер.

– Тревор… Тревор… Нет, никогда не слышал, – я прислушался к себе, но ни память Реджинальда, ни моя новая сущность на это имя никак не реагировали. – Ты считаешь, что он как-то связан с тем, что к Элизабет прислали убийцу аж из Ла-Тредина?

– Мне кажется, за всеми событиями, участниками которых мы стали, стоит именно он, – проговорил Древний и пристально взглянул на меня, – понимаешь, Келен, просто больше некому. Этот кто-то знает слишком много для простого человека, он не принадлежит к числу новых богов, так как им нужен именно Франгай, а не весь мир. Я всегда чувствовал, что Тревор не так прост, как могло показаться, и я не перестаю винить себя за то, что позволил ему вскружить Лиз голову. То, что она смогла вернуться – это удивительная, невероятная удача. Это настолько восхитительно, что вызывает подозрения.

– Какие? – я внимательно следил за рассуждениями Древнего, но порой не понимал его умозаключений.

– Я считаю, что все эти три столетия он не давал Лиз вернуться сюда, не пускал её, так как не был готов к её возвращению. А сейчас он накопил сил, возможно, создал свою собственную армию там, на севере Ирманской пустоши, и теперь он готов выступить против всех остальных, тех, кто обладает в этом мире реальной властью: меня, Шегрила, детей Элизабет, тех, кто зовёт себя новыми богами…

– Но зачем ему Лиз? – я не заметил, как тоже стал называть её уменьшительным именем.

– Чтобы убить, – спокойно ответил Древний, – чтобы не осталось ни одного наследника Элизабет и Шорфара. Не знаю, чем объясняется такая ненависть к императорской семье и тем, кто с ней