Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

Баландина, активно участвующего в общих работах (не покладая рук также трудились саперы корпусных батальонов) прибавилось седых волос после переправы — да и у меня, собственно, тоже… И все же тяжелые танки мы благополучно перегнали через мост — в то время как прикрывающие нас «ишачки» и ПВО отгоняли довольно вялые попытки слабенькой румынской авиации помешать нашим работам.

Да и то сказать, румынские ВВС пока что укомплектованы немногочисленными польскими самолетами, уже сильно устаревшими под конец 30-х годов…

После Хотина двинулись по неплохому шоссе к Черновцам — и именно у Черновцов румынская пехота и кавалерия попыталась нас контратаковать. Недолго думая, я пустил в бой две роты Т-28, используя вторую в качестве танков огневой поддержки — вроде «артиллерийских» танков. В то время как первая рота экранированных Т-28Э прошла боевые испытания — и прошла их на ура! Махины танков, поливающих все пространство перед собой пулеметно-пушечным огнем — и выдерживающих удары румынских ПТО «Бофорс» калибра 37 миллиметров — произвели на врага ошеломляющий эффект.

Не помогли смело бросившейся в бой кавалерии рошиоров и легкие, пулеметные танки R-1… Причем в настоящий момент это была пока первая и единственная попытка румын всерьез контратаковать. Нас сильно выручают действия пограничников, в том числе недавно сформированной дивизии внутренних войск — и две стрелковые дивизии из числа мобилизованных, сковывающих румынскую армию на границе. Плюсом морячки действуют вдоль побережья, угрожая врагу десантом… До участия в боях «черных бушлатов» пока еще не дошло — но кто знает, как повернет в будущем?

Первый и второй танковые батальоны после Черновцев вырвались вперед под началом Акименко, повышенного до помощника по строевой части. К слову говоря, сильно вырвались, прихватив с собой единственный в дивизии батальон мотострелков… Вообще, бригаде по штатам мирного времени полагалась мотострелковая рота — но немцы разнесли ее во время самого первого налета, еще на пути во Львов. В дальнейшем про мотострелков как-то позабыли, я выпросил себе кавалерию — но когда в очередной раз начали обновлять штаты, дали и грузовики, и стрелков. Не полк на дивизию, правда, но батальон мотопехоты выделили — а под них и транспорт; батальоны «бэтэшек» прикрывают восемь полуторок с крупнокалиберными пулеметами. Также в колонну включили батарею легких гаубиц образца 1910/1930 годов — вес у них килограмм на пятьсот меньше, чем у М-30, что для грузовиков ЗИС-5 является большим подспорьем!

Собственный кавалерийский полк следует вместе со 106-м танковым батальоном под общим командованием начштаба Дубянского. С ними же «путешествуют» восстановленная до четырех САУ батарея СУ-5 и два импровизированных ЗСУ на базе Т-26; плюсом неизменные полуторки со счетверенными «Максимами»… Плюс одна батарея «зенитных моторизованных установок» 29К из четырех грузовиков с трехдюймовками! Оставшиеся зенитки — всего восемь штук — сопровождают колонну тяжелых танков… А вместе с ними и ремонтный батальон, и саперную роту, и санбат, и прочие тыловые подразделения, держащихся чуть впереди тяжелых КВ и Т-28Э.

Впрочем, без воздушного прикрытия нас не оставили — специально для прикрытия нового армейского формирования (что все-таки подчинили Ватутину), выделили один бомбардировочный и один истребительный авиаполки. Как раз в Черновцах развернули аэродром подскока — так что истребительное прикрытие мы имеем на постоянной основе. Немного, правда — всего по звену на каждую колонну. Да и в дежурном звене я разглядел всего пару «ишачков», но и это всяко лучше, чем ничего…

К слову сказать, разделение бригады на составные части обусловлено не только разницей скорости боевых машин. Так, сформированная Акименко «штурмовая группа» из роты танков, роты мотопехоты и взвода броневиков разведки ведет глубокий поиск, держа связь с произведенным в майоры «помощником по строевой». В свою очередь Акименко держит связь с Дубянским, а Дубянский уже со мной.

Таким образом, я знаю обстановку за пятьдесят-шестьдесят километров впереди себя — и в случае серьезный угрозы имею фору все обдумать, подготовить удар или сманеврировать…

— Поесть разрешаю на ходу, без стоянки. Наверняка еще какая-нибудь поломка случится — тогда уж и горячего похлебаем. А пока что… Филатов — нарежь Чурикову пару бутербродов с краковской колбасой и маслом. Остальным разрешаю съесть по банке трофейных саморазогревающихся консервов — по полбанке на брата… Ведь не побрезгуйте покушать со мной из одной банки, товарищ старший лейтенант?

Малютин невольно усмехнулся, после чего лишь покачал головой:

— Не по адресу вопрос, товарищ комбриг. Это вам в пору брезговать со мной…

— Но-но! Отставить такие разговоры! Мы в одном танке воюем, так что без экивоков… Эх, а ведь какой сегодня погожий денек! Верно говорю, братцы? Лишь бы только с воздуха не налетели в такую солнечную погодку…

Старший лейтенант Рябцев бросил быстрый взгляд на приборную панель, проверив показание датчика топлива. Осталась примерно половина бака — так что и сопровождать колонну можно еще довольно долго… Скосив глаза вниз, Петр тяжко выдохнул — и вынужденно заложил очередной круг над советской тяжелой бронетехники, еле плетущейся по меркам И-16.

Только так и можно погасить разницу скоростей…

А еще пилот истребителя должен постоянно вращать головой на все сто восемьдесят градусов, контролируя обстановку вокруг себя. Особенно во время конвоирования… Хорошо бы и на все триста шестьдесят — но чего человеку не дано, того не дано. Впрочем, старлей регулярно бросает взгляды на зеркало «заднего вида» — в основном, правда, присматривая за новеньким ведомым. Пашка Красиков теперь и сам стал ведущим — вторым в звене Рябцева… Получив в напарники такого же необстрелянного летуна.

Однако сейчас в зеркале отразился лишь яркий лучик солнца…

До войны старлей любил ясную, солнечную погоду — лазурно-голубое небо, легкие пористые облака, яркое, ласковое солнышко… Он одинаково любил в такую погоду и летать, и купаться на речке (если летом), и ходить на лыжах зимой… Но, пережив своего командира, сменив ведомого — и увеличив личный счет до десяти немецких самолетов и одного британского истребителя — Петр начал вдруг невольно задумываться: когда придет его черед? Когда он столкнется с более опытным, везучим или умелым пилотом врага?

И сам полетит к земле, отчаянно дымя пробитым топливным баком…

Эти мысли нет да нет, вновь возвращались к старлею — большинство полковых товарищей которого уже погибли в боях, авариях, или убыли по ранению. И конечно, особенно часто они изводили его именно тогда, когда над горизонтом в безоблачное небо поднимался багровый диск восходящего солнца… Ну, как сегодня.

Между прочим, именно сегодня старшему лейтенанту удалось отогнать эти мысли с самым серьезным волевым усилием за последнее время… За все время бытности его пилотом.

Сейчас