Демонхаус - Софи Баунт

Она смотрит на меня в ужасе. За ее спиной появляется отец, он выходит из тьмы комнаты и хмуро разглядывает холст.

– С кем ты разговариваешь, Алиса?

– Ни с кем! – пугается девочка. – Я почти дорисовала, папа!

– Ты лжешь. – Он хватает ее и тащит за собой.

Я пытаюсь напасть на мерзавца, но не могу, и девочку выхватить не получается. В следующий момент я замираю – анализирую эмоции этого человека, его странный блеск в глазах и осознаю самое страшное, о чем не позволял себе думать, а должен был сразу понять, когда Алиса испугалась моих прикосновений… прикосновений мужчины.

– Шини хочет помочь, – кричу я в отчаянии. – Выпусти его! Пожалуйста, доверься тем, кто создан, чтобы защищать тебя. Один раз. Доверься самой себе. Ты знаешь, что они часть тебя, не подавляй их!

– Его нельзя выпускать, он обижает других, – плачет Алиса.

– Он защищает тебя. Вас всех. Тебя и тех, кого ты слышишь!

Отец начинает исчезать вместе с Алисой, а я все умоляю девочку дать шанс тем, кого она заперла в темноте.

– Они живут ради тебя! Они не враги. Они явились, чтобы сохранить все, что есть в тебе. Прошу тебя!

Я слышу бряцанье цепей и вижу, как из темноты показывается фигура, она обретает очертания и выходит на свет. Выражение лица парня напоминает лица особо опасных заключенных в одиночных камерах. У него желтые демонические радужки, черные волосы свисают ниже груди, через глаз и бровь проходит шрам.

Наверное, скоро я пожалею, что попросил выпустить его, но уверен: пока их всех не объединить, Илария не освободить, а я не оставлю его в ловушке демона.

– Ну, приве-ет, – шепчет Шинигами, подступая к отцу Алисы. – Папочка…

Вмиг из рукава черной кожаной куртки парня появляется длинное лезвие, и он вонзает острие в горло шатена. Девочка вскрикивает. С булькающим звуком ее отец захлебывается кровью, но через несколько секунд исчезает. Алиса обнимает меня за пояс, пугаясь безумного взгляда Шинигами.

– Ты появился, чтобы защищать вас всех, верно? – спрашиваю я.

Шини ехидно хмыкает.

– Я хранитель ненависти. Когда нужно защитить нас, лишь я могу это сделать.

– Он убийца, – доносится голос Илария.

Я опускаюсь на колено перед Алисой и многозначительно смотрю на нее, она моргает и обнимает меня. Из тьмы выходит Иларий. Я с облегчением выдыхаю.

– Ты убил нашу мать, – шипит он. – Ты чокнутый маньяк!

– Я наказал ее.

– Только послушайте, что он несет, – кричит Иларий.

Алиса всхлипывает, и я спрашиваю у Шини:

– Что значит… наказал?

– Она знала, – рычит тот. – Все! Никто, кроме меня и Элины, не помнит, что творил этот ублюдок, а я помню. Я все помню! Я убил и его, и ее. Вы не в курсе, но я сделал это. Она все знала, будь она проклята!

– Не знала! – протестует Иларий.

– Кто такая Элина?

– Элина и Марк тоже здесь… в темноте. Они боятся выходить, – скорбно поясняет Иларий.

– Элина – хранитель боли, – говорит Шинигами. – Никто из вас не помнит того, что происходило с нами, потому что Элина занимала тело и принимала любую боль и страдания на себя. – Парень яростно указывает на Алису. – И она не пыталась нас убить, в отличие от тебя. Никогда! Слышишь, трусливое ничтожество?

– Заткнись, – шипит на него Иларий. – Не смей так с ней разговаривать!

– Замолчите оба, – перебиваю я и заглядываю в заплаканные карие глаза Алисы. – Ты позволишь мне познакомиться с остальными? Я уверен, что им очень одиноко в темноте.

– Они не хотят выходить, – трясет головой девочка.

– Думаю, они боятся. Давай так. – Я улыбаюсь и беру ее за руки. – Отныне тебя больше никто не обидит. Я не позволю. Теперь ты будешь очень храброй, хорошо? И поможешь остальным стать бесстрашными. Иногда наши страхи – это то, что должно случиться, чтобы мы стали лучше и отпустили прошлое. Ты понимаешь, о чем я?

Алиса слегка кивает и волнуется, шаркая ступней по полу.

– Я могу попросить их появиться ненадолго.

– Отличная мысль, – подмигиваю я.

На свет выходят еще двое детей: мальчик с огромными серыми глазами в крапинку и девочка с рыжими косичками.

Я обнимаю Алису за плечо.

– Видишь, они здесь, а ты не спишь. Возможно, стоит дать им шанс?

Алиса жмется ко мне, и я осознаю, что, скорее всего, Макс прав: раньше каждая из этих личностей была частью сущности Алисы, но теперь ее душа раскололась, и я не уверен, что удастся собрать их всех воедино. Мне остается только помочь им сосуществовать. Может, когда-нибудь они разделятся окончательно или сольются, но пока…

Перед нами появляется дверь.

Я беру Алису на руки, целую в щеку и шагаю к свободе.

Удивительно, до чего доводят человека издевательства в семье. Многие убегают внутрь себя, я и вовсе сбежал из дома, а Алиса спрятала части себя за разными стенами, чтобы отец не смог до них добраться, чтобы жить в мире, где отец любит ее, а всю боль отдавать кому-то другому. Быть любимым – это то, чего хочет любой ребенок.

Это то, чего нас лишили.

Я оказываюсь в лабиринте и выдыхаю. Получилось. Я справился. Но когда я поворачиваю голову, ожидая увидеть Илария, – слова застревают в горле. Илария нет. Алисы тоже. Зато есть тот, кого я никак не ожидал увидеть.

Шинигами.

* * *

– Какого черта? – ахаю я.

Шинигами ухмыляется. Металлические сережки в его ушах, пластины на ремнях, пуговицы и десятки замков – блестят в свете кровавой луны. Парень весь в коже: черная тяжелая куртка и джинсы, майка с пятнами под кровь, а его ботинками можно пробить стену лабиринта. Чем-то он похож на байкера. Совсем как Виса. Однако для байкера Шинигами худоват, хоть его шрамам позавидовали бы и самые отбитые из мотоциклистов. Я удивлен, как у него вообще мог бы сохраниться глаз после глубокого разреза от скулы до брови.

– Здравствуй, дорогой друг, – выплевывает он со смешком и кланяется. – Ты меня вытащил, и я в долгу перед тобой. Можешь звать меня Шини.

Он протягивает руку в перчатке с открытыми пальцами, такой же перчатке, какую мне велела носить Сара.

– Где…

– Отдыхают, – улыбается Шини, сверкая зубом, на котором сияет, черт возьми, бриллиант. – Астрал – моя территория, приятель.

Я подмечаю у Шинигами занятную манеру речи, она сопровождается активной жестикуляцией: он будто иллюстрирует каждое слово.

– Верни Лари!

– Зачем? – с искренним удивлением пожимает плечами желтоглазый. – Я полезнее.

Оскалившись, я очень уж хочу послать его, но отвлекаюсь на появление лучезарного Макса, который вопит, что нашел выход к воротам дома.

– Bonjour, – приветствует его