Демонхаус - Софи Баунт

– Ну… всякое случалось, – бормочу я, потирая пальцы, которые припекает после встречи с ядовитым плющом. – Отец был очень изобретателен, когда придумывал наказания.

Макс сочувственно хлопает меня по плечу.

– Тяжко тебе пришлось. Ясно, чего ты такой нервный…

– Слушай, спасибо тебе, – искренне благодарю я, опустив плечи. – За то, что пришел на помощь.

– Ты один из нас. Как бы я тебя бросил? – Он весело подталкивает меня локтем. – И между прочим, я дружил с твоим дедом.

– Вы с ним и Висой были в одном ковене, верно?

– Ага, твой дед был крутым мужиком, – вспоминает Макс, уважительно поджимая губы. – Через него я, кстати, в ковен и попал. До этого слонялся без дела десятилетиями, постигал магические и… всякие там травяные науки, а как встретил Крамского, так начал на общее дело пахать: мы столько охренительных заклинаний вместе создали, столько дел провернули, ух! Ритуал у нас, правда, при вступлении в ковен был идиотский, надо было жмурика на кладбище откопать и оживить, ну, зомбака создать, понял? Молодняку помогали это сделать, но потом зомбак, бывало, сжирал колдунят. Я вообще целую поляну случайно оживил, и мы еле уложили это стадо обратно в могилки.

– И это придумал мой дед? Оживлять трупы, чтобы вступить в какой-то дебильный мужской клуб психопатов?

– Если бы ритуал вступления придумывал Сашка, то все вступали бы только в гроб. У тебя жесткий дед. Ему этих зомбаков уложить одной левой было, как в дерево харкнуть, так что он бы такую легкотню не придумал, он бы для новобранцев сообразил что-нибудь типа: спустись в ад и добудь кусочек Люцифера.

– Если мой дед был таким крутым, почему не справился с Волаглионом?

– Он крутой, а не всесильный, – разводит Макс руками.

Я размышляю, насколько мой дедушка и отец были разные, но в то же время одинаковые – фанатики, порабощенные своими страстями и травмами, и если насчет дедушки Александра еще есть сомнения, то насчет отца сомнений быть не может. Его паранойя превратила мою жизнь в кошмар. И этот кошмар куда хуже, чем то, что искусственно происходило за дверью, ведь это была работа демона, а я сознательно выбрал ненависть и страдания, всю жизнь тянул их за собой, как бетонную плиту.

Воспоминания о детстве всегда доставляли мне боль, но теперь… я ничего не ощущаю. Рана, которая мерзко чесалась, заросла, и, несмотря на то что мы находимся в гребаной тюрьме, я чувствую себя самым свободным человеком во всех измерениях.

– Как ты вообще познакомился с моим дедушкой? – невнятно интересуюсь я.

Макс проводит по своим медным волосам, гордо задирая подбородок.

– Он выкупил меня из сексуального рабства у богатых женщин, я раньше это… красивый сильно был… и они меня похитили, пользовались мной как хотели.

Я закатываю глаза.

– А если честно?

Макс понуро прячет руки в карманы.

– Я заснул на пороге его дома, и он об меня утром кувыркнулся.

– Теперь верю, – усмехаюсь я. – Кстати, а Менестреля тоже позвал Виса? Вы вместе спасать нас явились.

– Не, они с Висой не особо ладят. Менестрель пришел ради Сары, да и чувство вины его, знаешь ли, мучило.

– Чувство вины? У Менестреля?

– Ты о нас, поди, странного мнения, малыш, – обижается Макс. – Моя братия и их законы: плюй в друзей, ешь детишек, растлевай невинных дев да залей смолой посев… Нет, мы не настолько отбитые. У нас тоже есть принципы. Ковен – это семья, а ты колдун. Ты один из нас.

Я смущенно улыбаюсь.

Мы шагаем по лабиринту, и попутно я разглядываю двери. Они все разные: одни из металла, другие из дерева, у каждой свой цвет, узоры, одна даже была полностью покрыта льдом, словно там сидит ученый, у которого самый главный страх – наступление ледникового периода, или бедолага, который вернулся из ссылки в Сибири и боится, что его депортируют обратно. Я останавливаю взгляд на разломанных кусках дерева у стены и расколотой табличке с именем «Лавр». Любопытно. Тот самый нулевой пациент? Или тезка? И почему его дверь сломана, как моя? Я оглядываюсь, вспоминая, что видел какой-то силуэт. Может, этот парень следит за нами? Впрочем, кроме каменных стен и черного безжизненного неба над головой, я ничего не вижу, иногда появляется кровавый туман, но луна сразу засасывает его, оставляя лишь дымку.

– Ты знаешь, что происходит с теми, кого демон сожрал окончательно? – спрашиваю я, ежась после очередного наплыва тумана.

– Да бог его знает! Наверное, они отправляются в ад, во владения демона, и там тоже становятся пленниками. Кто знает, кто знает… Так мне начесал один из демонов, с которым мне довелось побрататься в юности. Веселый малый… Еще он говорил, что душа может быть уничтожена навсегда. По-разному бывает… кто ж поймет демонов! Но в одном я уверен: лишь очень сильные демоны умеют разрывать души окончательно.

– Так ад все-таки существует? – с сомнением произношу я.

– Ну… не совсем как ты представляешь. Ад – это другая планета. Там и шатаются демоны. Читал Данте? Красавчик путешествовал по их планете. Девять кругов ада – так-то разные дистрикты, где демоны держат похищенные души, а сами живут в столице – Пандемониуме. Говорят, творец разрешил демонам забирать неблагочестивые души, мучить их, а затем возвращать для перерождения.

– Перерождения?

– Не перебивай, – зевает Макс с таким видом, словно мы не в лимбе застряли, а гуляем по парку осенним вечером. – Думаю, Данте однажды попал сюда, в лимб. А это ведь часть астрального мира, который объединяет планеты, так что отсюда можно попасть и в ад. Оу… а ты, малыш, вообще знаешь, что такое астрал?

– Другое измерение? Скорее, не понимаю, где он находится… где мы…

– Астрал – вроде междумирья разных планет, этакая прослоечка, куда способна попасть только душа. Физическому телу туда хода нет. Вернее… епсель, короче, сложно растолковать, парень, это… просто другой уровень существования. Мы, типа, живем в трехмерной реальности, ну, когда находимся в физическом теле, а душа… другое дело, у нее есть, скажем так, иные органы чувств, но они в спячке, пока ты жив и бродишь по своей планетке, которая чисто визуальная, ну, верх, низ, начало, конец, да? А астрал и лимб в нем… блин, ну это измерение, которое не имеет никаких границ, ни временных, ни пространственных. Вселенная внутри вселенной, братец. В общем, не важно. Мы в лимбе, дружище, в очень поразительном месте, где демон организовал свою призрако-рабскую тюрьму-базу. Он огородил целый кусок лимба! Потрясающе!

– То есть…

– Не перебивай! – Макс тычет пальцем