По эту сторону. Дом с секретом и его притяжение. Часть вторая - Ольга Станиславовна Назарова

– Ладно, переночевать можно, но в перьях и на чердаке! – Соколовский не собирался отдавать этим гениям-разрушителям какой-то из номеров.

– Спасибо! А что за работа? – наконец-то догадался спросить старший, заботливо пряча в карман драгоценный смартфон с их будущим хитом – его просто надо ещё немножко переделать, чтобы уж никто не догадался, и… мир известности будет их ждать с распростёртыми крыльями!

– У меня есть щука, которая потребила одно экспериментальное зелье, за ней надо поухаживать – причём делать только то, что я скажу, – объяснил Сокол, который не собирался для экспериментов жертвовать никем из своих подкрыльных, а что ждать от щуки, пока было не совсем понятно…

– Щука? Это типа рыбка такая? – удивились сороки.

– Она самая! – усмехнулся Соколовский.

– Да запросто! Одной лапой!

– Как скажете, – пожал плечами Филипп Иванович – в самом деле, если кому-то своих лап не жалко, он-то тут при чём?

Так и получилось, что через полчаса сороки летали по практически пустой чердачной комнате, в которой из мебели был только стол и три стула, а потом на столе возникла еда, и братья прямо-таки клювами зарылись в миски – последняя из их идей закончилась плоховато, и матери пришлось опять выплачивать за них приличные деньги. Так что, по крайней мере пока, возвращаться домой было несколько неразумно – семейный ресторан «Матушка Сорока» и его хозяйка должны были слегка отдохнуть от их троицы.

***

Осенняя ночь пропускала в окна свет фонарей, Ярослава, умученная выполнением кучи институтских заданий разом, мирно спала, а вот Рита раз за разом проваливалась в сновидение, которое неизменно заканчивалось её кошмаром, и на контрасте с восхитительным днём, прожитым ею, это было ещё страшнее.

– Да что же это такое? Неужели это никогда не закончится, – беззвучно всхлипывала Рита, обнаружив, что в очередной раз проснулась уже в рысьей шкурке.

Терентий, который весь вечер дремал рядом, куда-то ушёл, сестру будить было жалко, родителей – тем более, так что Маргарита страдала в одиночестве.

А между тем, кот, который решил, что ему полагается как следует подкрепиться – надо же поддерживать достойные объёмы, откушав законный ужин, отправился искать Басину.

– А то, как же так – она же пока даже не в курсе, что я не просто кот, а ого-го какой кот! Не всех же котов рисуют на картинах, – думал он, жалея только о том, что не может взять бесценное произведение искусства и отнести Басе на показ – лапки у него.

Басина была в тереме – внезапно поняла, что ей не хватило осени, которую можно потрогать лапой, в которую можно нырнуть, скрывшись от всех, прошуршать шагами по сухим листьям, забраться на дерево, чтобы быть ближе к звёздам, а то и вовсе уйти в лес.

Она любила быть частью ночи, когда всем телом ощущаешь даже самый лёгкий ветерок, слышишь даже самый тихий шорох, когда ты – сама как эта ночь, неотвратимая, настороженная и безмятежная одновременно, когда ты плывёшь в многообразии запахов, звуков, понимая, что тебя ждёт тёплый дом, а в нём – человек, к кому можно и нужно прийти…

– Да, пусть она сейчас не в тереме, а у себя в квартире, но от терема до Татьяны – всего-навсего девять длинных прыжков! – думала Бася, спугнув упитанного ежа, который топал по лесной тропке с таким шумом, словно это и не ёжик вовсе, а коник…

Басина мало говорила об этом, но она сразу ощутила, кто именно ей нужен изо всех, кто живёт в норушном доме – человек, к которому можно всегда вернуться, что бы с тобой ни случилось по дороге, принести всё, что тянется за тобой, и тебя примут, да не просто, мол, заходи, ладно уж, а примут сердцем, ласковыми руками, беспокойством и тревогой за тебя… наверное, всем тем, что так просто и непостижимо сложно – человеческой любовью.

Видимо, именно потому, что она внезапно это вспомнила, Бася, которая сегодня зашла довольно далеко и даже узнала кое-что интересное, со всех лап понеслась… ДОМОЙ.

Мимо сосен и елей, берёзок и осин, мимо ольховника и ив, мимо озера, лежбища здешнего свойского волка и его приятеля ворона, мимо сверкнувшего глазами сторожевого филина, а потом одним махом на удобно стоящую сосну и вниз с неё – прыжком через забор, а потом в приоткрытую форточку терема и нырком во встенную дверь – к Татьяне!

Правда, стоило ей только добраться до своего человека, услышать сонное дыхание, нырнуть под её руку, прижаться, чуть-чуть полежать с прикрытыми глазами, как в комнату ввалился Терентий, топающий, как тот самый недавний ёж.

Глава 97. Котоотношения