По эту сторону. Дом с секретом и его притяжение. Часть вторая - Ольга Станиславовна Назарова

– Прррочь! – прорычала кошка. – Мигом прочь! Не твоя это ночь!

Она не стала тратить время понапрасну, а просто прыгнула обратно к девочке, с силой ударив когтями по… кажется, по пространству, потому что оно как-то зарябило, а потом истаяло, выпуская Маргариту в её кровать.

Рита резко открыла глаза, тяжело дыша села на кровати и уставилась в темноту – оттуда на неё смотрели два зелёных глаза.

– Доброй ночи! – из этой темноты на Ритину кровать шагнула очень пушистая кошка, которую она только что…

– Я тебя видела! Во сне! – прошептала Рита.

– Да, видела! – подтвердила кошка.

– Я и сейчас сплю?

– Нет-нет, просто я прогнала кошмар, разорвала сон, вот ты и проснулась, – кошка объяснила это так, словно рассказывала, как форточку открыла – плёвое дело вообще-то, если, конечно, уметь.

– Ты? Ты умеешь так? И говоришь? Я думала, что тут только Терентий самый-самый удивительный и говорящий! – Рита не собиралась кого-то подводить, просто спросонья, да ещё после ужаса, от которого у неё до сих пор колотилось сердце, сказала первое, что в голову пришло.

Терентий, пригнувшись, начал тихооонечко пятиться – он точно знал, когда именно пора уходить…

– Терентий! – голосом, не предвещавшим котику ровным счётом ничего хорошего, позвала его Басина. – Ты что, про меня ничего не рассказывал?

Если бы не перепуганная девчушка-рысь, у которой ещё зубы постукивали от страха, Терентию пришлось бы туго – одной оплеухой он бы точно не отделался, но бросить девочку Бася не могла, так что отступление коту удалось на славу.

Именно поэтому утром Терёня заявился к Соколовскому с вопросом, а не нужно ли ему где-нибудь диких мышек половить…

– С чего бы это вдруг такое трудовое рвение? – изумился Сокол.

– А это он меня опасается, - сообщила Басина, входя в кабинет, – и, между нами, правильно делает! Но у меня пока дела, так что я подожду лучшего момента для справедливого возмездия! – посулила Бася, глядя на кончик рыжего хвоста, исчезающий в дверном проёме.

– Облажался? – понимающе уточнил Филипп Иванович.

– Само собой, – согласилась Басина, – но не более, чем обычно…

Она уже осмотрела рисунок, изображающий рыжего оболтуса, и попозировала для собственного портрета, так что на котобезобразное поведение Терентия, не сказавшего, кто именно тут самая красивая кошь, можно было пока посмотреть сквозь когти.

– У меня к тебе дело! – решительно сообщила Бася.

– Слушаю! – насторожился Сокол.

– И даже два! Первое – девочка, которая тут живёт в сопровождении семьи. Ты знаешь, что у неё кошмары самого низшего уровня? Я даже сражаться с ними не стала – этот ужас попал в её сознание и пустил там корни. Я могу только уводить её подальше, но справиться с этим окончательно просто так не получится… Надо воздействовать на неё, когда она не спит.

– Да, я что-то такое и предполагал. Завтра придёт Крылана, она уберёт эти, как ты выражаешься, корни.

– А! Тогда хорошо! – обрадовалась Басина. – Значит, я следующую ночь сплю с девочкой, чтобы её уберечь. Хорошая девочка, – пояснила она Соколовскому.

– Да, хорошая и талантливая.

– Ладно, этот вопрос решили! – кивнула Бася.

– А какой ещё есть?

– Я этой ночью бегала по лесу за теремом, – начала Басина. – Пробежалась до границ твоих владений на север…

– Ииии? – насторожился Соколовский.

– И в речке, которая впадает в озеро, завёлся водяной, который начал бедокурить… Мне выдры пожаловались.

– Так! А поподробнее?! – потребовал Соколовский, который чрезвычайно не любил вмешательства в его дела, да ещё со стороны безусловной пакости.

Услыхав, что водяной, не имея возможности пробраться в озеро, начал разливать питающую его реку, заболачивая участок леса и создавая себе личные водяные угодья, Филипп Иванович рассердился. А когда он сердился, это было эффектно.

– Будет мне какая-то мерзость склизкая озеро истощать?! – рыкнул он.

– Ну, это ещё нескоро будет…