По эту сторону. Дом с секретом и его притяжение. Часть вторая - Ольга Станиславовна Назарова

Высланная фотография сапог заставила звезду экрана прикрыть глаза, потереть лоб и несколько прикусить язык – очень уж многое хотелось сказать художнику, явно произошедшему от слова «худо», который явно позаимствовал в запасниках киностудии какие-то заготовки и отдал их в переделку…

– А почему у них носы-то такие длинно-загнутые? Это в Европах такое носили одно время! У нас ни-ни… вообще не употребляли столь забористо-модное сапожное изделие! Да, на сапогах одно время носы чуть поднимали, но не так же!

– Эээ, а может, сойдёт? – засомневался режиссёр. – Он ведь переделывать будет не знаю сколько, а у нас сроки.

– А как я на коня садиться в таких буду? – Филипп прекрасно понимал, кому что нужно сказать, чтобы убедить – вот если уж пошла речь про сроки, то данного режиссёра исторической неправдоподобностью уже не прошибить! – Вы представьте, у вас в фильме великолепный трагический момент, а я ноги в стремена просунуть не могу – носы сапог мешают! Это ж убийство кадра! Похороны вашего замысла!

Судя по паузе, полной выразительного молчания, прерываемого скрипом зубов, режиссёр представил и теперь явно страдал – с одной стороны, никак неможно губить свою гениальность, признанную даже Соколовским, а с другой – сроки, будь они неладны!

– А у меня предложение имеется, – вздохнул Сокол.

– Это какое же?

– А давайте я в своих сапогах сниматься буду! Валяются у меня где-то подходящие – поклонники подарили, – соврал Филипп Иванович – ну не расскажешь же правду, откуда у него сапоги-то!

– Правда? – возликовал деятель культуры, – Отлично! А я вам за прокат исторической обуви компенсацию прикажу начислить!

– Вот и договорились! Кстати, если что, у меня и шлем есть… – намекнул Соколовский, прикидывая, что там на этом «художественном» шлеме со львом было понакручено, раз пришлось что-то лепить на фронтальную часть…

– Несите и шлем! – злорадно потёр руки режиссёр, предвкушая, как он отведёт душеньку, лишив художника части выплат за невыполнение работ – ибо надо читать техзадание, а не устраивать аттракцион «я художник, я так вижу».

***

Отделавшись таким образом от угрозы щеголять в условно-богатырском прикиде, в шлеме с ещё каким-то барельефом на лбу – надо же чем-то скрывать испорченный фронтон, и с сапогами, у которых невыносимо загнуты носы, Соколовский отправился на поиски Риты, которую обнаружил с горящими глазами и Сшайром в качестве модели.

Увидев хозяина, полоз растерялся, дёрнулся было в сторону, но Сокол приказал ему не мешать художнику, тактично испросив разрешение посмотреть на результат работы.

– Ого! А ведь отлично получается! – констатировал он.

– Спасибо, но я ещё не закончила, – Рита рисовала стремительно, не отрываясь от бумаги, да ещё при этом дышала через раз – так волновалась, что не получится.

Опасалась она зря – Сшайр получился отлично! Соколовский восхищённо присвистнул, понимая, что художника надо хвалить, а уж особенно если это заслуженная похвала. Сшайр, когда ему показали результат, поражённо уставился на рисунок, и… Сокол видел это первый раз в жизни, почти смутился!

– Это вам, берите, – Рита переживала, что изображение не понравится, и уже почти совсем решила, что это так и есть – почему иначе у полузмея такое странное выражение лица и он не берёт портрет?

– Сшайр, это подарок, – спокойно пояснил Соколовский. – Рита, я правильно понял?

– Да, конечно, подарок! – Рите и в голову не приходило что-то иное. – Я так благодарна за то, что вы попозировали!

Сшайр протянул руку к рисунку так, словно получал великую драгоценность, церемонно поклонился художнице и прошипел что-то на своём языке, а потом повторил:

– Я приношу юной деве свою благодарносссть за этот бесссценный дар!

К счастью, у Риты хватило соображения не переубеждать змеевича, рассказывая ему о том, что она уже много кому тут портреты нарисовала и подарила – очень уж у Сшайра было торжественное выражение лица.

– Он тронут и смущён, – объяснил Соколовский, пригласив Риту в свой кабинет и закрыв за собой дверь – чтобы полоз не слышал. – Он вообще ценит только книги и золото, а вот теперь получил ещё одну драгоценность.

– Но… я же не так и хорошо рисую, – растерялась Рита.

– Вот тут я с вами поспорю! И более того, хотел бы предложить вам сотрудничество.

– Что? – изумилась она.