"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

также не остались внакладе, – отозвалась советница, поблёскивая непроницаемыми тёмными глазами. – Специи и шелка, грибы и икра, золото и вина… Мы ничего не пожалеем ни для них, ни для вас…

«Ничего, кроме магии».

Магия была для вуанфорцев не менее ценна, чем препараты – для Кьертании. И всё же многие при дворе здесь сияли пылью, носили протезы из даров Стужи… Кровь и плоть её родины, купленные ценой жизни препараторов, здесь превращали в оружие.

Между тем магии, которая могла бы столь многое изменить в жизни Кьертании, было место только в паре драгоценных игрушек, подаренных владетелю… не более.

Омилия видела: и отец, и советники постепенно подводят хозяев к разговору о ней – так хищная птица сужает круги, готовясь упасть на добычу.

Она сама не заметила, как, невольно увлёкшись, слишком сильно наклонила корпус вперёд, приоткрыла рот, – отец едва заметно качнул головой, нахмурившись, и Омилия, покраснев, выпрямилась.

– …Мы давно говорим об этом, но…

– …Разумеется, нельзя переоценить угрозу, с которой вы сталкиваетесь каждый день, и всё же…

Жадно Омилия впивалась взглядом в лица вуанфорцев, но они оставались абсолютно непроницаемыми. Искусство переговоров было доведено ими до совершенства – или, может быть, это у неё не хватало опыта распознать оттенки того, что таилось за спокойствием этих глаз.

Заговорила императрица. Её лицо ожило – слегка приподнялись уголки губ, сверкнули глаза под тёмными от косметики веками.

– Ваш дар неоценим – мы не смеем просить у вас столь многого, не имея намерений вручить однажды дар равновеликий. Золото не сияет ярче магии, вино не пьянит сильней, чем она. Когда, милостию Тиат, мы одержим победу над рамашской угрозой, когда отбросим их за золотую границу, Алая пустыня вновь засияет нам и тейн изменится – бо́льшая его часть обратится к Вуан-Фо. И тогда, подобно ярости пустыни, возродится…

Омилия перестала слушать. За цветистыми выражениями императрицы ясно читалось одно: никакой магии кьертанцам не светит, пока достаточное количество тейна в недрах Алой пустыни – и что такое это «достаточное количество»? – не изменит характер под нужды Вуан-Фо. Чтобы это случилось, людям императрицы нужно отвоевать изрядную часть пустыни себе – и Омилии хотелось верить, что хотя бы потом отцу дадут конкретные цифры. Сколько именно Алой пустыни нужно, чтобы вуанфорцы пустили часть магии на экспорт?

Да случится ли это вообще?

Императрица вновь замолчала, будто утомившись, и заговорили её советница и дочь. Они говорили – одна деловито, а другая сладко – о великих свершениях, союзе технологий, какого не знал мир…

Всё это – в будущем.

Советники отца хмурились. Владетель слушал молча, но Омилия чувствовала волны удовольствия, исходящие от отца. На него медовые речи действовали – дочь императрицы назвала его великим вождём и теперь говорила о том, как принятые им решения изменят лицо всего мира.

Всё это походило на мысли самого отца, которыми он делился с Омилией, – мысли о новой, открытой Кьертании, о пути развития, которого она прежде не знала.

Это звучало прекрасно – но прямо сейчас Вуан-Фо не обещал ничего, кроме увеличения экспорта идущих на холодный континент товаров. Кроме того – красивые слова и щедрые, но туманные посулы.

Омилия вспомнила злые, полные горечи слова матери, которая говорила о растущих долгах Химмельнов. Тогда она подумала, что Корадела преувеличивает, – но прямо теперь понимала, как именно такое могло произойти.

Она с трудом дождалась конца разговора. Множество слов было сказано, но по итогам многочасовой беседы – ни одного решения. Омилия знала: конкретным договорённостям будут предшествовать новые и новые разговоры, и приёмы, и балы, и встречи в тени и на свету – в блеске драгоценного круглого озера…

Тем не менее общее направление происходящего было ясно.

Вуанфорцы готовы осыпать Кьертанию золотом, не меньше.

Но и не больше.

Через пару невыносимых часов все переместились в пиршественный зал. Блюда, тонущие в густых сладких соусах и ароматах специй, здесь подавали не все разом, как дома, а одно за другим, и Омилия развлекалась, гадая, что перед ней – креветки, рыба, фрукты? Бо́льшая часть лакомств – сладких, липких, подчёркнуто изысканных – казались ей совершенно одинаковыми.

Омилию посадили по левую руку от императрицы – в прошлый раз отца удостоили этой чести, – и наконец она смогла лучше рассмотреть её лицо, пытаясь найти хоть какие-то признаки возраста. Тщетно. Безупречно алый рот, хищные стрелки, проведённые чёрным по нижнему веку; жёсткие, решительные линии.

Императрица поймала её взгляд, наклонилась ближе.

– Тебе не было скучно?

Омилия набрала побольше воздуха в лёгкие – конечно, её вуан-фор хорош, должен быть хорош, но не по себе делалось от мысли, что сейчас оценивать его будет императрица Тиата.

– Когда я была юна, как ты, меня порой утомляли долгие обсуждения государственных дел. Мать каждое утро следила за тем, чтобы служанка затянула на мне жёсткий корсет из золотых планок, чтобы я держала спину прямо.

Она приглашающе улыбнулась, и Омилия улыбнулась в ответ.

Предыдущая Тиата и Корадела могли бы, наверно, подружиться.

– Теперь я благодарна матери – и так же забочусь о собственных детях. Однажды они будут благодарны мне. Ты ведь видела моего сына, Кан-то?

Началось – ну конечно. Омилия покачала головой.

– Ты видела его. Он встречал вас вместе со мной, когда вы прибыли в Фор.

Конечно, Омилия помнила – сложно было не догадаться, зачем императрица прихватила с собой сына, ровесника кьертанской наследницы. Она совсем не запомнила его лица – только драгоценные, расшитые золотом и камнями одежды.

– Хочу показать тебе ещё кое-что.

Императрица сунула руку куда-то за пояс – Омилия напряглась, – а потом показала маленькую лиловую змейку, свернувшуюся кольцами на ладони. Грациозная игрушка из тейна, змейка ожила, качнулась в сторону Омилии.

– Не бойся. Она касалась моего сына – теперь коснётся тебя.

Омилия не успела спросить, зачем это нужно, или убрать руку. Трепещущее жало, будто сотканное из тумана, легко тронуло её запястье, а сразу вслед за тем змейка изрыгнула в воздух – одну за другой – три одинаковые белые искры и одну золотую. Мигнув, искры растворились в воздухе, а змейка обмякла у императрицы в руке.

Тиата одобрительно кивнула:

– Если вы с Кан-то станете женой и мужем, этот брак будет благословен. Троих сыновей и одну дочь подарите вы друг другу.

Омилия с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза, но игрушка её впечатлила. Что бы показала такая змейка, коснувшись её и Унельма?

Она почувствовала, что краснеет, но императрица, конечно, истолковала это по-своему.

– Это то, что будет, если вашему браку суждено состояться. Но