Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Что – а то?

Любовь... При чем здесь любовь? Просто хочется разобраться.

Так, погоди, вот именно, надо разобраться. Все же, почему он решил, что вернуться из Лимба назад, – на Землю, в жизнь – что такая возможность у него будет? Арикара пообещал ему что-то подобное? Когда? Какими словами? А ведь ничего такого, пожалуй, шаман не говорил. Это он сам, сам внушил себе, что обязательно вернется, не может не вернуться. Если имеется самая маленькая возможность, подполковник Доманский ей воспользуется.

Значит, интуиция. Предчувствие. То, к чему он всегда склонен был прислушиваться.

Так, что в итоге? Что он имеет по ситуации?

Да, он в Лимбе, несомненно. Да, его встретили, и, по какой-то неясной еще причине, даже взялись ему помогать. Вот, пожалуй, и все из приобретений.

Теперь, что же в пассиве? Все остальное в пассиве. За что ни возьмись, все труха и болото.

Да, он в Лимбонго, но все еще слабо себе представляет, что это за место. И каковы его шансы достичь заявленных целей. Они, шансы, вообще, есть? Ёсть, блин? Пока у него нет даже плана. И это лучший план из возможных – когда все происходит само собой. Главное, чтобы судьба послужила ему проводником. Но она не давала повода на это надеяться, не подавала знака. Или он разучился их распознавать?

Усии еще какие-то... Что за хрень, слушайте? Кто и зачем наплодил этих странных сущностей, разве без них нельзя было обойтись? Ведь обходились же, раньше, а? При этом за ним, похоже, уже погоня. То, что в дверь наверху ломились случайные прохожие, почитатели таланта или некие подгулявшие и распоясавшиеся друзья Худодо, – в это он не верил от слова совсем. Не бывает такого. Ни случайностей, ни совпадений. Значит, уже шли по его следу. Значит, как-то узнали о нем? Но как?

И вот, он еще ничего не успел сделать, а уже приходится скрываться. И тут – сюрприз! – в качестве платы за услугу, Лабиринт изъял его способность к маскировке, лишил единственного реального преимущества. Любимая игра в прятки стала недоступна, теперь о ней можно забыть. И вот, оказался он голым и безоружным, под ярким светом, на всеобщем обозрении – как таракан на блюде. Да, безоружным. Пистолет подмышкой – лишнее утяжеление, бесполезное в нынешних условиях. Можно было не брать.

Универсальный ключ – другое дело. Он мог бы пригодиться. И, возможно, таки пригодится – если удастся его починить. Или, как вариант, раздобыть такой же, но рабочий.

Неожиданно для себя, утомившись от дум, от всего, Сан Саныч уснул. Пригрелся на шкурах, свернулся калачиком, и, подсунув сложенные ладони под ухо, прикорнул. Выключился, как перетружденный компьютер.

Сколько это висение в темноте и тишине продолжалось, неведомо, но в какой-то момент некая подпрограмма в нем, которая всегда настороже, заработала. И тогда на боковом экране он увидел, как в белой стене напротив открылся проем. Вполне узнаваемый сводчатый вход в туннель, он уже видел такой однажды. И, как в тот раз, в проеме том замаячила фигура в капюшоне. Все еще без косы. Он ждал, что его снова поманят пальцем, и тогда он будет вынужден следовать призыву. Но фигура медлила в неподвижности, только молча пристально разглядывала его. А ему тоже не было резона самому, без зова, срываться с места и мчаться неведомо куда. Да и этот взгляд неотвратимо-осязаемый, раздражал. Поэтому, то ли во сне, то ли наяву, он махнул фантому: Уходи! Уходи!

Фигура задрожала, стала расплываться, тускнеть, а следом и весь портал смазался, потек, плавясь и теряя очертания, и через мгновение от видения не осталось и следа. Вот тогда до Сан Саныча дошло, наконец, что, возможно, никакой это не сон. От этой мысли его подкинуло, как пружиной. Вскочив с ложа, он бросился к стене и, будто в горячке, вновь принялся ощупывать ее. Все напрасно. Ничего похожего на вход в туннель он, конечно, не обнаружил. Поверхность, как и прежде, была ровной и неизменно осязаемой по всей площади. Черт, что же это было? Неужели, привиделось?

Придумать объяснение он не успел.

Загремел, открываясь, люк под потолком, и трубный глас Тянского воззвал к нему:

– Сан Саныч, ты там спишь, что ли? Давай, сюда! Можно! Поднимайся, пожалуйста, чай пить будем! И, через паузу: – Чашку только захвати, не забудь. А то...

Бросив пялиться на стену, но, не перестав раздумывать по странно возникшему поводу, Сан Саныч полез на гора. На половине лестницы он вспомнил про забытую чашку, плюнул вниз в сердцах и вернулся на второй круг, сделал еще одну попытку.

В горнице все было перевернуто вверх дном. Сан Санычу подумалось, – и это было похоже на то – будто пронесся по помещению средних размеров торнадо, перевернув и сорвав со своих мест все, до чего смог дотянуться. Шкуры были сдернуты с привычных мест на пол, лари и сундуки открыты и выпотрошены. Даже в очаге, судя по разору, по разбросанным дымящим поленьям, любознательные пришельцы покопались, заглянули в дымоход и, наверное, в чайник.

– Присаживайтесь, где найдете место, – предложил гостю шаман.

– Ох-хо, – тяжко вздохнул Тянский. – Ну и дела...

– Что это было? – спросил Сан Саныч, обводя приметы вторжения руками.

– Что было, то и есть, – качая головой, отвечал Худодо. – Это наша жизнь. Лицо его оставалось бесстрастным, никак не выдавало испытываемых им чувств.

– У нас такое называется – шмон, – сообщил Сан Саныч. Он поднял с пола шкуру, накрыл ей сундук и присел на него.

– Шмон? А что, подходит, вполне. Шмон...

– Большой шмон. Вы уверены, что они больше не вернуться? Кто, кстати, приходил? И что они искали?

Худодо жестом предложил гостю присаживаться к столу. Тянский тем временем занялся очагом. Он собрал и уложил на место разбросанные поленья. Огромным плоским веником смел в кучу вывалившийся из очага пепел, другой подвернувшийся сор, потом собрал все это на совок. Совок в его ручище казался не больше чайной ложки и едва выглядывал из ладони. Тем более, веник был несообразно большим. Но Хотий орудовал им чрезвычайно ловко и аккуратно, задействуя самый его уголок. Нагнуться Тянскому не позволяло огромное чрево, поэтому для достижения уровня пола ему приходилось, кряхтя и отдуваясь, широко расставлять ноги, расползаться в полу-, даже в четверть-шпагате, распределяя центр тяжести по разным частям тела так, чтобы не потерять устойчивости. Между тем, во всех его