Обратный отсчет - Токацин

— Подопытные… — протянул Амос. — Не нравится мне это слово… Надеюсь, это не к тому, что реактор готов взорваться?

Гедимин ошалело мигнул — пути, по которым ходили мысли в голове филка, были уж очень причудливыми.

— Реактор исправен, — буркнул он. — Был до тебя. Сейчас я сделаю прогон. Выждешь четверть часа и повторишь. Ничего сложного.

…Дожидаться сверки показателей Амос не стал — едва Гедимин вошёл в отсек, он поднялся из-за пульта и шмыгнул в дезактивационную камеру, чуть не столкнувшись там с Кененом. Тот укоризненно посмотрел филку вслед.

— Ну что? — спросил он, нависнув над Гедимином. — Тоже три пика?

Сармат качнул головой.

— Вот здесь лишний пик, — он показал резкий всплеск на графике. — Здесь интенсивность снизилась. Вот подъём. В нём три маленьких плато. Ничего этого раньше не было.

— Реакция на Амоса! — ухмыльнулся чему-то Кенен, поглаживая Гедимина по плечу; он выглядел до странности довольным. — В мае я хотел привлечь Фланна, но… думаю, Ансельм подойдёт лучше.

— Он не знает про реактор, — напомнил Гедимин. Кенен махнул рукой.

— Не знает одно, знает другое… Я сильно удивлюсь, если тут хоть кто-то не в курсе твоих опытов. Не их подробностей, так их наличия.

«Интересно, на что в самом деле оно реагирует,» — Гедимин задумчиво смотрел на закрытый люк. «На отличия в устройстве мозга? На разницу в опыте?.. Всё-таки хорошая идея — эти подопытные. Давно надо было так сделать.»

05 апреля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — лунный рейд, корабль «Ниийюу»

— Да? — Амос тронул пальцем перерисованные графики, отчертив участок с резким всплеском, падением и ступенчатым подъёмом. — Ты считаешь, это реакция… на меня?

«Надо было выставить его из отсека,» — недовольно сощурился Гедимин. «Не люблю объяснения…»

Это был первый день, когда Амос после опытов не вылетел ракетой из реакторного отсека, а задержался и проследил, как Гедимин записывает результаты. «И я начал болтать,» — сармат помянул про себя размножение «макак». «Гедимин, когда же ты научишься вовремя закрывать рот…»

— Смотри, — он показал филку ещё два графика. — Вот это Айзек, наложение за месяц. А это я. Видишь разницу?

Амос покосился на закрытый люк активной зоны.

— Что-то изменилось, по графику видно. А вот что… Оно разгорелось или готовится взорваться?

Гедимин недовольно сощурился. «Да хватит уже болтать! Ничего ты ему не объяснишь…»

— Иди на базу, — буркнул он. — Кенен заждался.

Сам он задержался, чтобы повторить тестовый прогон, — так он делал каждый день с тех пор, как увидел на графике первые странные зубцы, и именно для того, чтобы убедиться, что дело не в изменениях внутри реактора. Установка не выдала ничего нового — реактор «узнавал» Гедимина даже при закрытом люке. «Надеюсь, дело не в силе нажатия,» — сармат покосился на пульт управления. «Это было бы совсем глупо.»

Не успел он занести результаты в ежедневник, как на входе зажёгся красный светодиод. На пороге стоял Амос.

— Иди наверх, Кенен зовёт, — буркнул он, тут же разворачиваясь к выходу. Гедимин рассчитывал нагнать его на пути к капитанской рубке, но филк растворился в пространстве — его, видимо, Кенен не звал.

— Как-как? — послышался из-за приоткрытой двери удивлённый голос Иджеса. — Повтори!

— Последний раз, Ис, — отозвался недовольный Кенен. — Смеяться тут не над чем. Корабль называется «Ниийюу» и ждёт вас на лунном рейде.

Гедимин мигнул. «Мианийский корабль? Работа на рейде?»

— Чертежи достал? — спросил он, не слишком надеясь на положительный ответ. Кенен, едва заметно вздрогнув, развернулся к нему и выдавил из себя улыбку.

— Джед! Амос всё-таки молодец, я уже не надеялся, что он тебя найдёт. Иди сюда!

Ремонтники расступились, пропуская его в центр круга. Передатчик на руке мигнул, и Гедимин, не дожидаясь, пока Кенен закончит речь, открыл экран и разочарованно вздохнул. Чертежей не было — только несколько десятков строчек сухого текста, кратчайшая выжимка из техзадания.

— Опять чиним не пойми что? — тяжело вздохнул он, вызвав у окружающих сарматов нервные смешки.

— Ты справишься, Джед, — заверил Кенен. — Мы с Исом и Зетом на тебя надеемся. Получишь в бригаду двадцать сарматов. Теперь иди за «сфалтом» — через пять минут нас ждут.

…К базе подогнали тягач с двумя бронированными фургонами на прицепах, и всё равно часть оборудования пришлось принайтовать к крыше. Гедимин следил за этим и в фургон забрался последним, вызвав сердитое шипение придавленных сарматов, — внутри было очень тесно. «Кенен,» — вспомнил ремонтник, когда тягач тронулся. «Он всегда заходит последним. Где он?»

— Маккензи, приём, — громко позвал он. — Ты остался на базе?

В наушниках раздался смешок.

— Даже и не мечтай, Джед. Я с вами. Ты там никого не расплющил? Смотри, придётся работать за себя и за всех покалеченных!

Гедимин сердито фыркнул. Кенен, захихикав, оборвал связь.

— Кого потерял? — спросил один из ремонтников, прижатый к Гедимину так тесно, что тот в самом деле боялся что-нибудь ему сломать.

— Кенена. Не видел, куда он садился, — отозвался сармат.

— Он снаружи, на крыше, — ответили из глубины фургона. — Ему хорошо!

Гедимин мигнул.

— Ему разрешили? — недоверчиво спросил он, вспомнив, как сарматов заталкивали в фургоны, когда ремонтная экспедиция собиралась на «Мийяфьоси».

Тягач остановился. В дверном проёме появились жёлтые экзоскелеты.

— Выходим, — помахал стальной «рукой» один из «копов». Второй, встав у выхода, включил считыватель. Гедимин, выбираясь из фургона в числе первых, услышал, как пискнул смарт на руке экзоскелетчика. Он пищал на каждом сармате — видимо, прибор сверялся с каким-то списком.

Оглядевшись по сторонам, Гедимин увидел, что их остановили у одного из ангаров полицейского департамента — возможно, там же, где и в прошлый раз, но сегодня вокруг не было ни одного федерала — только местные «копы» в жёлтых экзоскелетах. У входа в ангар стоял Чарльз Фостер; с ним был кто-то из помощников и Кенен Маккензи. Последний, поймав взгляд Гедимина, помахал сжатым кулаком.

Оборудование доехало без проблем; Гедимин, достав запакованный в плёнку плазменник, прикрепил его к спине. Разворачивать не стал, но и руки занимать не захотел, — на скафандре инструмент меньше ему мешал.

—