"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

и Гошал согнулся пополам, хватая ртом воздух. Через мгновение он поднял глаза. Когда он это сделал, его глаза заблестели. «Марло?» — произнес он и посмотрел через плечо на тело обнаженного мужчины. «Что это? Я что... Лаксман... Святая Мать Земля... мы убили его».

На мгновение я подумал, что все кончено, что Ушара сбежала. Мы уже снова перешли в варп? Мы в конце концов сбежали с Дану? Или это «Демиург»? Какое-то изменение в его внутренних компонентах привело к отклонению воли Наблюдателя? Позже я узнал, что это было не первое. Возможно, это было второе. А может быть, это была просто прихоть Наблюдателя, небольшая жестокость с его стороны в последние минуты жизни этого парня.

На лице Гошала, его сапогах, руках и по всей передней части туники была кровь. Он потрогал свою промокшую рубашку, пояс. «Женщина... женщина, она была... здесь. Она была здесь». Он прикоснулся к голове. Его люди, стоявшие позади, казались такими же растерянными и отодвинулись, чтобы освободить пространство между собой и человеком, которого они уничтожили и осквернили. «Она пела мне. Она пела». Он сгорбился, упершись руками в колени, как будто его вот-вот вырвет. «Она пела. Она пела. Она пела... Я... я... я... что со мной происходит?»

«Это Наблюдатель, Энрик», — ответил я.

«Наблюдатель?» Его глаза заострились. «Наблюдатель?» Улыбка вернулась, а с ней и грубый, неполный смех, один-единственный скрежещущий звук. «Мы — боги, мой брат и я».

Она вернулась.

«Ты для него ничто», — сказал Гошал. «Ты — прах! Он использует тебя, как использовал нас! Когда он с тобой закончит, ты умрешь — и ничего не останется».

Я знал, что должно произойти. И все же держался. Потеряны или нет, захвачены или нет... это были мои люди.

«Ты знаешь, что он с нами сделал», — сказала Ушара, используя Гошала в качестве рупора. «Он бросит и тебя. Он уже делал это раньше».

«Что он имеет в виду?» — спросила Кассандра.

«Ты знаешь, что это не первый мир, который он создал», — произнесла Ушара. «И этот не будет последним».

«Абба?»

«Мы можем отрезать его», — сказала Ушара. Голос Гошала был одновременно высоким и низким, как будто из его горла выходили два голоса. «Мы можем взять этот мир себе. Вместе». Гошал протянул руку ладонью вверх.

В этот момент мужчина стал чем-то большим, чем просто оболочкой, прозрачной мембраной, сквозь которую просвечивал яркий свет. Это была не его рука, протянутая ко мне, а ее, и я увидел ее полностью, не завуалированную, а сияющую, чистую и совершенную. Она была высока, как любая королева, выше — как показалось в тот момент — любого сьельсина. Ее черные волосы, похожие на занавес, ниспадали змеиной косой через одно плечо почти до украшенных драгоценностями ног. На ней не было ничего, кроме золотых браслетов, обвивающих руки и запястья, лодыжки и изящную длинную шею. Ее кожа была бледной, как алебастр, тяжелые груди увенчаны розовыми сосками, от нее исходил аромат специй и крепкого вина.

Внезапно смех разорвал чары. «Вместе?» Это был мой собственный грубый смех, который ответил ей, мой собственный грубый голос, который бросил вызов. «Это то, что ты обещала Вайарту? Какова была их награда? Напомни мне».

Они покончили с собой. Истребили всю свою расу, когда не смогли уничтожить все творение. Они заигрывали с Наблюдателями и встретили гибель, так же как и их наследники, Сьельсины, будут уничтожены.

Ушара не ответила, но стиснула зубы, прикусив язык. Кровь, похожая на вино, потекла с ее губ, по прекрасному горлу и набухшим грудям. Я отпрянул, когда она выплюнула мне язык Энрика Гошала.

«Тогда умри!» — сказал один из солдат, и его голос, усиленный костюмом, стал ровным, пока не стал голосом каждого легионера, голосом Империи.

«Смерть!» — крикнул другой, а за ним еще один. «Смерть!»

Кровавая королева исчезла. На месте, где она стояла, осталась только оболочка капитана Гошала, из чьих уст текла кровь. Он прыгнул на меня с оружием в руках. Кассандра встала между нами, ее собственный меч запел, когда она повернулась и, кружась, отрубила капитану голову. На мгновение наши взгляды встретились, и в этот момент я не узнал собственную дочь.

Затем она повернулась и, возвращаясь, нанесла другому легионеру кровавый удар. Доспехи рядовых - керамические, а не адамантовые. Бедняга сразу упал, и я — с разбитым сердцем — вытащил свой меч.

Оба своих меча.

«Отдайте нам детей!» — воскликнул один из одержимых. «Вас девятеро! А нас полсотни!»

Рыча, Кассандра в мгновение ока сразила двух мужчин. Она ничего не сказала, даже когда выстрел попал в ее щит.

Люди в трамвае рванулись вперед, двигаясь не как единое целое, не как скоординированные люди, а как толпа. Я бросился ей на помощь. Острие энергетического копья устремилось к моей голове. Я парировал удар, отсекая древко и руку, которая им взмахнула. «Назад!» — закричал я. «Назад! В коридор!»

Девушка не услышала меня. Она вонзила свой клинок в живот другого мужчины, протащила оружие через нагрудник и ребра, чтобы перерезать сердце. Затем пнула мужчину, и он упал на землю. Холден открыл огонь, его товарищи последовали его примеру, но их копья и станнеры не могли пробить щиты. Сьельсины вступили в схватку, их ятаганы больше походили на дубинки, разбивая керамические пластины мужчин.

«Отступаем!» — крикнул я и снова: «Vasakiannaa!»

Молодой Уильям отвел других детей назад. Один из новоявленных врагов попытался пробежать мимо меня, и я направил меч в его сторону. Он остановился, подняв пустые руки. Красная кровь забрызгала его забрало, украсив сегментированный нагрудник.

«Ты собираешься нас убить, лорд?» — сказал он и сорвал с себя шлем. Лицо под ним, обезображенное чудовищной ухмылкой, было едва ли похоже на человеческое. «Ты собираешься меня убить? Лучше бы тебе это сделать».

Острие моего меча зависло всего в нескольких дюймах от его груди.

«Мы убьем тебя. И твою девушку. И детей».

Я не позволил Ушаре спровоцировать меня.

Но пленный легионер сделал последнее, чего я мог тогда ожидать: он шагнул вперед. Острие моего меча прошло сквозь его бронированную грудь без малейшего намека на сопротивление. Потрясенный, я выдернул меч, проделав при этом борозду между ребрами мужчины и отрубив ему левую руку. Он упал, злобно оскалившись, перекатился, чтобы посмотреть на меня снизу вверх.

Его губы шевелились, и хотя вместо слов из них текла кровь, я прекрасно его понял.

Хороший ли я человек?

Затем чья-то рука схватила меня за лодыжку и опрокинула вниз.