Битва за будущее - Юлия Александровна Зонис

— Но зачем ему это? — остро спросил Принс. — Если ты убил нужного человека и забрал нужные бумаги, ты должен удирать — и ищи ветра в поле! Вряд ли он стал бы бесцельно тратить время в саду, подрывая основания у статуй. Кроме того… Эй, а там еще кто?

Высоко на холме над ними на фоне неба темнела фигура, напоминавшая паука — столь длинными и изломанными были ее очертания. На голове у нее виднелись два маленьких хохолка, похожие на рога, и наблюдатели почти могли поклясться, что эти рога шевелятся.

— Арчер! — заорал Хэррис и с внезапно проснувшейся пылкостью велел тому спускаться, перемежая слова проклятьями. После первого вопля фигура отскочила назад, и в движении этом скрывалось столько внезапного волнения, что его можно было бы назвать почти гротескным. Но в следующий миг человек овладел собой и передумал, начав спускаться по извилистой садовой тропке. Впрочем, делал он это крайне неохотно — ноги его ступали все медленней. В сознании Марча пульсировала фраза, сказанная этим человеком, о том, как, обезумев, он посреди ночи встанет и обрушит каменное изваяние. Именно так, по мнению Марча, мог бы вести себя безумец, осуществивший подобную задумку и лихорадочно пританцовывая взобравшийся на вершину холма, дабы глянуть вниз на разрушения, причиненные им. Но разрушил он той ночью не один только камень…

Наконец Арчер подошел. Теперь и лицо его, и фигура были ярко освещены. Он ступал медленно, но легко, не выказывая никаких признаков страха.

— Какой кошмар, — сказал он. — Я как раз прогуливался вдоль холма и все видел.

— То есть, вы видели убийство? — требовательно спросил Марч. — Или это был несчастный случай? В смысле, видели ли вы падение статуи?

Арчер покачал головой:

— Нет. Я хотел сказать, что видел упавшую статую.

Принс почти не обращал внимания на эту перепалку. Его взгляд был прикован к предмету, валявшемуся в паре ярдов от трупа, — ржавому железному штырю, изогнутому с одного конца.

— Вот чего я никак не могу понять, — сообщил он, — так это откуда взялось столько крови. Череп у бедолаги цел, его не раскроили. Шея, скорее всего, сломана, но крови тут так много, словно она хлестала одновременно из всех артерий. Возможно, орудием убийства послужила не статуя, а что-то иное… к примеру, эта железная штуковина… но нет, даже она недостаточно заточена. Полагаю, никому не известно, что это за предмет?

— Почему же, мне это прекрасно известно, — сказал Арчер глубоким, но подрагивающим голосом. — Эта вещь являлась мне в ночных кошмарах. Полагаю, перед нами тот самый железный штырь или штык, который воткнули в пьедестал, чтобы поддержать никуда не годное изваяние, когда оно начало шататься. Как бы там ни было, он всегда подпирал эту каменную громадину. Думаю, когда все рухнуло, он тоже вылетел.

Доктор Принс кивнул, однако продолжал внимательно вглядываться в лужи крови и железный штырь. Наконец он произнес:

— Я убежден: за этим всем кроется что-то большее. Возможно, что-то большее кроется и под статуей. Голову даю на отсечение, что кроется. Нас четверо, и вместе мы способны приподнять эту могильную плиту, так сделаем же это!

И они споро взялись за дело. Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием, а затем, после минуты шарканья и топота восьми ног, огромное высеченное из камня подножие статуи было отнесено в сторону, и труп, одетый в рубашку и брюки, полностью открылся людским взорам. Очки доктора Принса, казалось, сами уподобились огромным глазам, увеличились в размерах и начали излучать сияние, ибо вместе с телом людским взорам открылось и кое-что еще. Во-первых, бедняге Хьюитту перерезали яремную вену, и разрез оказался глубоким — торжествующий доктор немедля определил, что повреждения наносились острым стальным лезвием, похожим на бритву. А во-вторых, на склоне у подножия статуи почти сразу же обнаружились три сверкающих стальных обломка, каждый длиной около фута. Один из них был заостренным, а другой торчал из богато инкрустированной рукояти, столь непохожей на европейские эфесы. Вне всяких сомнений, это был один из тех восточных клинков, длины которых достаточно, чтобы поименовать их мечами, но лезвия странным образом изгибаются, наподобие волн. На первом из обломков виднелась пара алых капель.

— Вообще-то я ожидал увидать больше крови, особенно на острие, — задумчиво заметил доктор Принс, — но это, несомненно, орудие убийства. Разрез на горле сделан оружием именно с таким изгибом, и, скорее всего, разрез на внутреннем кармане тоже. Полагаю, варвар, осуществивший злодеяние, сбросил статую, дабы обеспечить противнику нечто вроде роскошных похорон.

Ответа не последовало: Марч, точно загипнотизированный, вглядывался в странные камни, мерцающие на странной рукояти меча. Подобно утренней заре, озарившей кошмарный пейзаж, перед его внутренним взором возникло их истинное значение. Перед ним лежали обломки необычного азиатского оружия, и он помнил, чье имя прочно соединено с любовью к необычному азиатскому оружию. И все же ему показалось неуместным, когда лорд Джеймс внезапно озвучил его тайные мысли.

— Где премьер-министр? — голос Хэрриса напоминал лай гончей, почуявшей поживу.

Доктор Принс повернулся к нему и блеснул очками. Его и без того угрюмое лицо стало угрюмей, чем когда бы то ни было ранее.

— Я нигде не смог его отыскать, — ответил он. — Я начал поиски сразу же, как только обнаружил, что документы пропали. Ваш слуга, Кэмпбелл, тоже взялся за это дело и проявил немалую расторопность, но премьер-министра и след простыл.

Наступило долгое молчание, а затем Хэррис вновь завопил, но в его голосе прозвучала совершенно новая нотка:

— Ну так больше нет нужды в поисках, — сообщил он. — Вон он идет, вместе с вашим дружком Фишером. Похоже, они выбирались куда-то на небольшую прогулку.

По тропинке действительно шли два человека. Первый из них был именно Хорн Фишер, весь заляпанный дорожной пылью. Сбоку на его лысой голове красовалась царапина, словно он влез в куст колючей ежевики. Вторым же был величавый седовласый государственный муж, похожий на младенца, известный своим интересом к холодному оружию и мечникам Востока. Но Марчу удалось лишь опознать их — и только. Ни их внешний вид, ни манера держаться не давали ему ключи к разгадке происходящего вокруг кошмарного безумия. Более того, чем пристальней он вглядывался в них (а они подошли и остановились, чтобы послушать объяснения сыщика), тем больше его изумляло их поведение. Фишер наверняка был опечален смертью дяди, но отнюдь не потрясен ею. Его старший товарищ, казалось, блуждал мыслями где-то очень далеко и, невзирая на огромную важность похищенных документов, его нимало не заботило преследование сбежавшего шпиона и