Битва за будущее - Юлия Александровна Зонис

стрела. Марч внезапно подумал о знаках, предвещающих конец света, и осознал, что глядит на Звезду Полынь, знаменующую Судный день.

Высоко в бесконечном небе ракета зависла над головами и взорвалась алым фейерверком. На миг все вокруг — от моря до полумесяца укрытых деревьями холмов — превратилось в полыхающее рубиново-алым озеро, где все оттенки красного величественны и богаты. Возникло ощущение, что мир купается не в крови, а в вине, что рай земной уже наступил, и над ним теперь вечно сияет заря, полная надежды.

— Боже, храни Англию! — в голосе Фишера слышался колокольный перезвон и песнь фанфар. — Лишь на Господа нашего мы уповаем!

Стоило тьме вновь затопить море и землю, как раздался иной звук, точно залаяла свора гигантских собак: это где-то далеко, в ущельях между холмами, заговорили пушки. Над головой у Марча пролетела уже не свистящая ракета, а ревущий снаряд. Он взорвался по ту сторону кургана, оглушая и ослепляя. От ужасающего шума можно было потерять сознание. А снаряды все летели и летели, и вскоре мир заволокло едким дымом, в котором мерцали случайные вспышки и слышались взрывы. Артиллерия западных графств и ирландские полки обнаружили вражескую батарею и сейчас разносили ее на клочки.

Марч, взволнованный донельзя, все вглядывался в беснующуюся стихию, пытаясь отыскать сухопарую долговязую фигуру, стоявшую рядом с ракетным станком. Затем очередная вспышка осветила весь холм. Фишера там не было.

Еще до того, как сияние ракеты исчезло с небес, задолго до того, как на дальних холмах заговорила первая пушка, из замаскированных окопов противника раздался винтовочный залп. Он смел все на своем пути. У подножия холма, в густой тени лежало тело, столь же холодное и жесткое, как и жерди, формирующие станок ракеты.

Человек, который знал слишком много, постиг наивысшую истину.

Перевод Айзека Бромберга

Примечание

Гилберта Честертона (1874–1936), к счастью, можно не представлять читателям: его, создателя знаменитого сыщика-священника отца Брауна, знают все. Но у Честертона несколько сквозных персонажей-детективов, каждому из которых посвящен отдельный цикл; и если католический священник отец Браун, безусловно, самый популярный, то вторым по популярности, столь же безусловно, является Хорн Фишер, герой цикла «Человек, который знал слишком много». Впрочем, последним новеллам о Фишере, и прежде всего «Мести статуи», в наших переводах не повезло — они появились поздно, издавались редко и отдельно от остальной серии, поэтому русскоязычным читателям известны гораздо хуже.

Причин тому несколько, но в случае с «Местью статуи», самой малоизвестной, добавилась еще одна, пожалуй, главная: отступление от законов привычного жанра. Ведь все остальные рассказы об «унылом аристократе» Фишере и его друге, энергичном газетчике Марше — детективы, пускай и весьма своеобразные (читатель узнает правду, но преступник обычно не получает воздаяния: Фишер поистине «знает слишком много» и понимает, что результаты каждого его расследования нужно скрыть как можно глубже). А вот «Месть статуи» — фантастика: для автора — возможное будущее (рассказ написан в 1922 году, а время действия, похоже, относится как минимум к концу 1930-х), для нас — хроники несбывшегося, альтернативная реальность. Причем фантастика эта посвящена Второй мировой войне, пускай для современного читателя почти неузнаваемой.

В роли главного врага предстает «новое государство, возникшее в Сибири и поддерживаемое Японией и прочими могущественными союзниками». Если искать аналогию в нашей реальности, то это или ДВР, Дальневосточная республика, в том варианте истории не слившаяся с СССР, а утвердившаяся как в полной мере восточное государство, или Маньчжурия, сумевшая расшириться на север и стать из японской марионетки равноправным партнером Японии и Китая… даже, пожалуй, лидером в их тройственном союзе. Впрочем, союз этот явно включил и других азиатских участников, для среднего англичанина времен Честертона трудноразличимых: пышно украшенные рукояти мечей, на которых происходит дуэль, заставляют думать о Китае, самый факт мечевой дуэли отсылает скорее к самурайским традициям, а вот форма клинков наводит на мысль об индонезийских или малайских крисах.

Из 1922 года увидеть в роли главного врага Германию и вправду было затруднительно. Однако через одиннадцать лет, сразу после прихода Гитлера к власти, Честертон тут же распознал в немецком фашизме основную опасность, и все оставшиеся ему годы жизни пытался обратить на это внимание своих закоснелых в политической близорукости соотечественников.

Примечания

1

Строчка из песни «Blut im Auge» (из альбома «Sagas», 2008) немецкой группы «Equilibrium»:

«Битва бушует так великолепно

с сокрушительной мощью.

Пылая молниями, грохоча громами,

скоро наступит конец!»

2

«Фрукты брата Альбериго» — отсылка к «Божественной комедии» Данте Алигьери, а именно к «Аду» (Песнь XXXIII). Намек на приглашение, которое ведет к смерти, т. е. человек, принимая его, попадает в ловушку, обречен.

3

Концлагерь «Бухенвальд».

4

Концлагерь «Берген-Бельзен».

5

Любавичи — деревня Смоленской области, центр религиозного хасидизма. В ноябре 1941 года в захваченной фашистами деревне было уничтожено все еврейское население, не успевшее эвакуироваться. Партизаны отомстили за эту казнь, забросав гранатами немецкие казармы. По свидетельствам очевидцев, в расстрелах евреев, партизан и им сочувствующих принимали активное участие и некоторые местные жители, ставшие полицаями при новой власти.

6

Сжалься (идиш).

7

Жили-были (идиш).

8

Китл — белое полотняное долгополое одеяние, надеваемое набожными евреями в особых случаях.

9

Талес — в иудаизме молитвенное покрывало, накидываемое поверх одежды мужчинами во время утренней молитвы. К углам талеса в соответствии с заповедью привязаны четыре кисти, называемые цицис.

10

«Слушай, Израиль: Господь — Бог наш, Господь един!» — начало главной молитвы в иудаизме, называемой «Шма».

11

Имеются в виду события, происходившие в рассказе «Лицо на мишени» — первом в цикле рассказов о Марче и Фишере, где и состоялось их знакомство (прим. пер.).

12

Честертон имеет в виду распространенное явление — перевозку дешевых рабочих из Азии (так называемых кули) в страны Латинской Америки и Африки с целью диверсификации местной рабочей силы. Особенно часто так поступали именно британцы. При всем этом на территорию Британских островов рабочие-кули никогда не завозились, так что размышления Фишера представляют собой «взгляд в будущее», для нашей реальности так и оставшиеся альтернативными (прим. пер.).

13

«Пусть даже имя мое останется опозоренным, лишь бы