Битва за будущее - Юлия Александровна Зонис

Хорн Фишер заговорил с Гарольдом Марчем, лишь когда детектив отправился исполнять возложенную на него часть обязанностей — то есть, звонить по телефону и писать отчет; Хэррис вернулся в гостиницу — очевидно, к бутылке с бренди, а премьер-министр неторопливой походкой удалился к удобному креслу, стоящему в другой части сада.

— Дорогой друг, — произнес Фишер, — я хочу, чтобы ты отправился со мной, ибо больше никому я не доверяю столь беззаветно. Путешествие займет большую часть дня, а то, зачем мы отправимся, нельзя осуществить, пока не падут сумерки, так что по дороге мы успеем основательно все обсудить. Но я хочу, чтобы ты был со мной, поскольку полагаю, что мой час пробил.

Мотоциклы имелись как у Марча, так и у Фишера, так что первую половину дня они провели под неумолчный рев сих некомфортных изобретений, и разговаривать было совершенно невозможно. Сначала они ехали вдоль побережья на восток, но затем, миновав Кентербери, оказались на равнинах восточного Кента. Фишер остановился в приятном маленьком пабе, расположенном близ сонно журчащего ручья, и друзья впервые за этот день присели поесть, попить и поболтать. Стоял прекрасный полдень, в лесу неподалеку распевали птицы, солнце ярко освещало питейные столы и скамьи, но на залитом светом лице Фишера отражалась невиданная дотоле серьезность.

— Прежде чем мы продолжим беседу, — начал он, — я должен кое-что рассказать тебе. Полагаю, ты имеешь на это право. Нам и ранее с тобой случалось видеть нечто загадочное и постигать его суть, так что будет правильным поступком позволить тебе добраться до сути и этой тайны. Но запутанный клубок событий, связанных со смертью моего дяди, я, пожалуй, должен распутывать не с того конца, с какого начал его распутывать наш старый добрый детектив. Если ты пожелаешь, то вскорости я изложу тебе цепочку моих умозаключений, но в данном случае истину я постиг отнюдь не при помощи цепочки умозаключений. Так что сперва я поведаю тебе правду, тем более что мне она известна практически из первых рук. В прошлых делах я не принимал непосредственного участия в событиях, но в данном случае я находился в их эпицентре. Именно я был ядром и стержнем всего происходящего.

В серьезных серых глазах и слегка приопущенных веках Фишера скрывалось нечто такое, что потрясло Марча до глубины души, и он в смятении воскликнул: «Я не понимаю!», как делают это люди, когда чувствуют, что понимают слишком многое. Более тишину не нарушило ни единого звука, кроме счастливого птичьего гомона, а затем Хорн Фишер негромко сказал:

— Моего дядю убил я. И если тебе нужны детали, то государственные бумаги у него выкрал тоже я.

— Фишер! — придушенно воскликнул его друг.

— Позволь рассказать тебе все перед тем, как мы расстанемся, — продолжал Фишер, — и позволь мне ради установления истины изложить все так, как мы с тобой делали в прошлых случаях. Сейчас всех, связанных с этим делом, изумляют два момента, не так ли? Во-первых, как убийце удалось сорвать пальто с мертвеца, когда тот был уже повержен и придавлен к земле тем каменным кошмаром. Вторая проблема куда менее важна и не столь загадочна: почему у меча, которым моему дяде перерезали глотку, лишь самую малость запачкано острие — ведь, по-хорошему, в крови там должно быть все лезвие. Ну, на первый вопрос я отвечу тебе с легкостью: Хорн Хьюитт снял пальто перед тем, как был убит. Более того — он снял пальто именно для того, чтобы быть убитым.

— И вот это ты называешь объяснением? — воскликнул Марч. — Твои слова еще сильней лишены смысла, чем реальные факты!

— Что ж, перейдем к следующему факту, — совершенно спокойно произнес Фишер. — Причина, по которой лезвие этого конкретного меча не обагрено кровью Хьюитта, кроется в том, что Хьюитта убили не им.

Марч запротестовал:

— Но доктор безоговорочно утверждал, что рану нанесли именно этим мечом!

— Прости, — ответствовал Фишер, — но он не утверждал, что ее нанесли именно этим мечом. Он утверждал, что ее нанесли лезвием, аналогичным этому.

— Но это редчайшей, можно сказать, исключительной формы лезвие, — возразил Марч. — Так что вообразить себе столь фантастическое совпадение…

— Тем не менее фантастическое совпадение случилось, — парировал Хорн Фишер. — Просто невероятно, какие иногда случаются совпадения… Другой меч совершенно той же формы был в том же саду в то же время — редчайшее совпадение, такие бывают раз на миллион. Частично его может объяснить то, что я сам принес оба эти меча в сад… ну давай же, дружище, ты наверняка сумеешь понять, что это может значить! Сложи два и два: имелось два одинаковых меча, и мой дядя сам снял свое пальто. Возможно, если я напомню, что вообще-то я не хладнокровный убийца, это поможет тебе в твоих рассуждениях.

— Дуэль! — воскликнул Марч, вновь немного обретя равновесие. — Ну конечно, я должен был это предположить! Но кто же тогда шпион, укравший документы?

— Шпион — мой дядя, — ответил Фишер. — Он же украл документы. По крайней мере, он пытался их украсть, когда я остановил его… единственно доступным мне способом. Бумаги, которые следовало отвезти на запад, дабы успокоить наших друзей и предоставить им план отражения агрессии, через несколько часов должны были оказаться в руках агрессора. Что мне было делать? Разоблачить одного из наших боевых товарищей сейчас значило сыграть на руку твоему приятелю Эттвуду и всей клике лизоблюдов и паникеров. Кроме того, у человека за сорок вполне может возникнуть безотчетное стремление умереть так же, как он жил. В конце концов, я собираюсь унести все свои тайны с собой в могилу. Возможно, чем старше человек, тем меньше он склонен менять свои увлечения; моим же увлечением всегда было молчание. Также возможно, что я почувствовал потребность сохранить доброе имя матушки, пускай и вынужден был убить ее брата. Так или иначе, я выбрал время, когда вы совершенно точно спали, а он в одиночестве прогуливался по саду. В лунном сиянии я видел все тамошние статуи и сам походил на одну из них, только обладавшую способностью двигаться. Голосом, звучавшим совсем не так, как мой собственный, я обвинил его в государственной измене и потребовал бумаги, а когда он отказался, принудил его взять один из двух мечей. Тебе известно, что премьер-министр заядлый коллекционер; мечи находились среди образчиков, присланных ему на экспертизу. Это была единственная пара одинакового оружия, какую я сумел отыскать. Дабы поскорее завершить этот неприятный рассказ, отмечу: мы сражались прямо там, на дорожке, перед статуей Британии. Мой дядя необычайно силен, но у меня имелось преимущество в навыках. Его меч