Участковый - Галина Дмитриевна Гончарова

* * *

Ровно через три часа в квартиру Оболовых позвонили.

Дверь открыла Дина Оболова. Ирина смотрела ей прямо в глаза и понимала, что все плохо. Еще бы пара дней, и…

Некогда это была красивая, цветущая, яркая женщина, довольная жизнью и судьбой. А сейчас…

Осколок жизни.

Огрызок, который эта жизнь безжалостно пожевала, сплюнула в мусорное ведро, да еще и пнула на прощание.

Лицо пожелтело, глаза запали, скулы резко выделялись, а движения наводили на мысль о синяках под одеждой. Да не одном синяке.

Если бы Ирина не поторопилась, долго бы женщина не прожила. И не по причине чувства вины. Это – метафизика, а в жизни все намного прозаичнее. Чем уж там ее лупил муж, Ирина не знала, но – ладно. В протоколе будет и это.

Как легко догадаться, Ирина была не одна. Наряд полиции организовать удалось быстро – еще два человека, кроме Ирины. Повезло, видимо, выглядели ребята очень внушительно. В камуфляже, с оружием…

Оба ждали ее на лестнице.

Савелий, который вышел в коридор, совершенно не смотрелся рядом с этими бугаями. Хоть и было в нем за сто кило, но прокачан там в основном был мускул живота.

Ирина помахала рукой с корочками.

– Добрый день. Участковый уполномоченный, лейтенант полиции, Алексеева Ирина Петровна. Савелий Венедиктович, нашлась ваша падчерица, представляете?

– Да? – Савелий смотрел исподлобья, и Ирина поморщилась, правда, внутренне. Вот что бабы в таких находят? Как есть – горилла!

Фигура обезьянья, тут и руки ниже колен, и характерная сутулость, и выпирающий пивной живот, и короткие кривые ноги… супермачо!

Морда – тоже. Так посмотришь и подумаешь, что питекантропы не вымерли.

Лоб низкий, глаза глубоко посаженные, борода даже на вид жесткая и неприятная…

Ладно. Она просто пристрастна. Может, будь Савелий порядочным человеком, она бы и видела его по-другому. А так…

Черти б его взяли!

А не возьмут, так поможем!

Ирина вежливо помахала в воздухе бумажкой.

– Да. Сегодня мужчина мусор выбрасывал, часы уронил в овраг. Полез доставать – и чуть не поседел. Лежит тело…

– Бли-и-и-иннн!

Савелий тоже сказал немного другое слово, но верующим оно не к лицу, так что Ирина заменила его блином.

– Так что прошу вас проехать с нами для опознания.

– Конечно-конечно, – кивнул мужчина. – Вы пройдите пока, чая выпейте? Динка!

– Проходите пожалуйста, – засуетилась женщина. Голос у нее был надтреснутый и тихий, словно рюмку раскололи и пытались сыграть какую-то музыку на осколках.

– Где разуться можно? – Ирина топталась в коридоре. – Не пачкать же полы?

– На коврике.

Савелий утопал в комнату. Дина посторонилась, давая всем троим посетителям шанс войти внутрь. И Ирина вдруг подумала, что эта женщина безумно устала.

От всего.

От жизни, от своих мучений, от беспомощности и безответности… ей просто все это в тягость. Для таких смерть – избавление.

Ну уж – нет! Это еще заслужить надо! Перебьешься!

Ирина понимала, что не сможет многого сделать для этой семьи – и злилась. По-настоящему злилась. Эта женщина предала свою дочь, фактически помогла убить ее, не встала на защиту своего внука… и ее жалко?

Потому что первой жертвой была именно она. Она уже сломана. Легкая добыча для любого подонка и насильника. И вопрос стоит не так – будет или нет следующий подонок после Савелия. Вопрос стоит – когда он будет?

Но хоть сколько времени семья от мерзавцев отдохнет, и то хлеб! А там и дети подрастут, смогут за себя постоять!

– Савелий Венедиктович, да мы ненадолго, – громко позвала она. – Вы не думайте, мы туда и обратно, только подтвердите, что это ваша падчерица. Фото вроде совпадает, но может, у нее какие приметы были…

– Ожог, – всхлипнула мать. – Под коленкой… ожог… полоска такая.

– Под которой – правой или левой?

– Под левой коленкой.

В костюме Савелий стал еще больше похожим на большую гадкую обезьяну. Интересно, почему бы это?

– И сразу скажите, парень у нее был? – насела Ирина.

– Н-нет… н-не знаю, – вякнула Дина.

Лицо у нее было мучнисто-белым. И не знала бы Ирина ничего, а заподозрила бы, что все плохо.

– Да кто ж их разберет, шалав молодых, – огрызнулся Савелий. – А что?

– А она от родов умерла, – добила Ирина.

– К-как?

Теперь уже заикался Савелий.

– Это, конечно, секрет, – понизила голос Ирина. – Но похоже, у вашей падчерицы были с кем-то отношения. Вы точно не знаете, с кем?

– Нет. А что?

– А там все очень удачно сложилось, – Ирина округлила глаза. – Представляете, кусок плаценты остался.

– И что?

– А там генетический материал! По нему можно отца ребенка определить, так что нам лишь бы узнать, кто, а там мы эту сволочь возьмем за жабры, – Ирина сделала движение рукой, словно мечтала кому-то свернуть шею. – Не отопрется! Да, госпожа Оболова…

– Да?

– Подойдите, пожалуйста, сегодня в лабораторию вот по этому адресу, – Ирина протянула заранее заготовленный листок.

– Хорошо. А зачем?

– Кровь сдать. У Савелия Венедиктовича мы ее сейчас возьмем, при опознании, сами понимаете, такие правила…

– Зачем?

– Ну, как же! Всех родных проверять будут, – удивилась Ирина. – Мало ли какие ДНК на трупе найдут, вот, чтобы исключить вас сразу… вы же понимаете, что следы бывают самые разные. И убийца их наверняка оставил…

Ирина заговорщически круглила глаза, болтала вроде бы, не придавая ничему значения. А сама…

Она не знала, как это лучше назвать. Волна?

Цунами?

Оно было похоже на водную стихию. Такое ощущение, как будто тебя захлестывает водой, затягивает, как в водоворот, но не утягивает вниз, а наоборот, растет сквозь тебя, развивается, разворачивается в неукротимую стихию – и ты на гребне! И все это летит сквозь тебя, вместе с тобой, и есть только солнце, небо и стихия.

И ты – ее часть.

Теперь Ирина могла этим управлять.

Савелий поежился. Почувствовал что-то?

Что ж. Животные более чувствительны к некоторым вещам, а в глазах Ирины Савелий недалеко от обезьяны ушел.

– А нас-то зачем? – буркнул Савелий. – Она уж когда ушла-то, несколько месяцев как!

– Да неужели? – Ирина спрашивала пока спокойно. – А как же быть с тем, что вчера вас видели вместе?

– Не могли нас видеть.

Савелий понял, что его преследуют. Что кто-то… но кто? И что стало известно ментам?

Ирина смотрела на него в упор, и мужчина начинал себя чувствовать все более неуютно. Сила ярилась вокруг него, захлестывала мужчину – и вот, словно кракен вынырнул из волны. Щупальца обхватили его за шею, потянули вниз…

Ты повинуешься!

Уж такие-то вещи подвластны любой ведьме! Подавить волю человека, заставить повиноваться