Фантастика 2025-57 - Елена Артемова

нам тоже не нужны. На самый крайний случай — заберем их у первых попавшихся воинов. Но пока точно не потребуются. Одеваемся как дворяне все, немного личных вещей в мешке, больше ничего не нужно. Чем меньше веса — тем лучше, так что только по кинжалу берем. И золота имперского немного при себе иметь не помешает.

Терек уходит ошарашенный такими новыми вводными, а граф спрашивает меня:

— Откуда вылетать будем? В какой-то глухой лес поедем?

— Нет, ваше сиятельство, думаю, ни к чему такие сложности. Если в предрассветных сумерках — так нам только взлететь на сотню метров вверх, сразу улетим, никому не заметные на несколько километров. Там уже дальше начнем тренировку. Есть в вашем саду или где-то на вершине холма укромное место с деревьями?

— Найдем такое прямо около дворца! Есть там лужайка, окруженная высокими деревьями! Потом слуг отправим домой, если повыше в ночи подняться, тогда точно никто ничего не заметит.

— Пусть нас тогда одна графиня проводит и скажет всей прислуге помалкивать, если какие мысли в голову заберутся!

— Еще три табуретки нам нужны, как я вам говорил, ваше сиятельство, такие невысокие, сантиметров по тридцать- сорок всего. Будем сидеть на них, ногами штурвалы охватим, как раз голова в потолок упираться станем. Лететь нам много часов, как я надеюсь, поэтому сделаем все так, чтобы меньше уставать в пути.

— Да, не табуретки, а такие кубы под задницу я приказал сделать из сухого дерева, чтобы и весили мало, и нас хорошо держали, — объясняет мне граф. — А верхнюю сидушку накрыть мягкими подушками распорядился.

Сам граф Варбург, как узнал, что отступление для спасения своих жизней все-таки планируется из Кташа, так заметно повеселел и, кажется, на радостях еще одного ребенка графине сделал. То-то благородная Фиала ходит такая вся умиротворенная и важная, не до управления ей Варбургом точно окажется.

Впрочем, господин Терек тоже от такого серьезного дела с баронессой Кситой не удержался, тем более, я ему намекнул, что вернется с задания обратно он уже точно самым настоящим благородным господином.

Так что в три часа ночи по-местному мы собираемся на лужайке за дворцом, мои воины приносят мешки и ставят их передо мной. Я хорошо одет и обут, все по дорогому, на поясе длинный кинжал, за спиной лучемет, завернутый в толстое одеяло.

Чтобы не привлекал лишнего внимания и еще не бил больно по нашим организмам, если полет пойдет не так гладко.

«А он точно не пойдет так просто, Терек вряд ли сможет быстро освоить нежное обращение с тумблерами», — понимаю я про себя.

«Обязательно станет дергать, как поводья у лошади! Так что ему можно только высоту доверить, чтобы даже не вздумал ей играться. Я на скорость встану потом и еще посмотрю, как граф сможет рулить. Сам уже немного привык к тонкой работе с тумблерами, а вот про него совсем не уверен.»

В мешках весь нам необходимый набор — первым идет морозильник для климат-контроля, чтобы капсула не запотевала от нашего горячего дыхания.

Потом огнемет, коробка для картриджей, прибор-светильник. Ксерокс я не стал брать, нет пока нужды в нем, наверно, а носить его на руках не такое простое дело, больно уж он объемный такой.

Прислуги у нас с собой нет, так что все самим придется таскать.

Ну и, конечно, сама капсула выставлена перед нами, ждет своей активации.

Граф пока инструктирует в последний раз Фиалу, мы теперь только вчетвером остались на полянке.

— Не плачь, милая, тебе теперь нельзя сильно переживать! Если что с нами случится, хотя не должно, выйдешь замуж за барона Терипила. Он давно в тебя влюблен и воин знатный, не даст пропасть нашим детям и великим трудам! — слышу я такие последние наставления от графа.

Про то, что мы сейчас используем одну из вещей Падшего Бога, он ей уже рассказал заранее.

«Даже сейчас думает о будущем, настоящий правитель! — улыбаюсь я про себя. — Откровенно заместителя своего обговаривает с супругой! Чтобы созданное самим графом и его людьми не пошло по ветру!»

Потом мы с Тереком прощаемся с графиней, она остается стоять под большим дубом одна со свечой в руках, мы же поднимаем мешки, табуреты и размещаемся перед прибором, держа табуреты и мешки пока в своих руках.

Из-за горизонта появились первые лучи Ариала, но здесь стоит еще конкретная такая темень.

— С богом! — говорю я по-русски.

— Поехали! — добавляет граф, стоящий рядом со мной.

Терек только хлопает глазами, для него сейчас все в новинку получается.

Я наклоняюсь и только с десятой попытки, как всегда, из неудобной позы открываю крышку прибора.

Потом передвигаю один тумблер вперед и жду. Через пару минут у нас под ногами уже образовался твердый пол.

— Табуреты ставим, свои мешки назад! — командую я.

Вскоре мы оказываемся в закрытой капсуле, но Терек пока мужественно молчит. Потом я на карачках достаю из мешков с его помощью остальные приборы и расставляю впереди.

По центру осветительный, слева — холодильник, справа — огнемет, назад в подходящий паз ставлю хранилище картриджей.

И кладу свой лучемет к мешкам с барахлом.

— Пояса с кинжалами можно снять, чтобы не мешались и цеплялись тут! — теперь все члены экипажа остаются без них.

— Все, я поднимаю капсулу! — довожу я до своих. — Держитесь за свои пьедесталы изо всех сил!

Перевожу взгляд на потрясенное невиданной вещью лицо графини, которая видит только полупрозрачную штуковину перед собой, зато нам в прозрачные окошки по кругу видно все неплохо. Даже ее лицо и дрожащий огонек свечи.

Терек с графом обвиваются от страха вокруг управляющих консолей, а мне только сейчас приходит мысль — а вдруг у кого-то из них боязнь высоты?

«Ничего, сразу тут же и проверим» — и я аккуратно передвигаю оба тумблера до первого едва заметного перещелкивания.

И капсула тут же взлетает на десяток метров, граф и Терек обреченно ахают и еще крепче вцепляются в консоли.

— Две секунды — полет нормальный! — отсчитываю я и поднимаю еще парой перещелкиваний капсулу уже на сотню метров. — Связь набранной высоты с работой тумблеров — нелинейная! Заряд энергоячейки — примерно девяносто с небольшим процентов!

Это я уже графу говорю на русском, Тереку такие знания доносить совсем бестолку, его круглые глаза понятно говорят, что он вот-вот потеряет сознание или еще как совершит постыдную слабость.

«Правильно я всех