Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

— Димитрий, почти сутки ты был в беспамятстве. Дядюшка Магнур вынул колдовское оружие и провел лечение. Он сказал, что теперь твоей жизни ничего не угрожает.

Наклонившись, она поцеловала его в щеку и Дмитрий позабыв о своем ранении был сейчас счастлив. Счастлив, что она искренне переживает за него, заботилась о нем когда он был без сознания, а главное, что она поцеловала его. Поцеловала не просто из милосердия или жалости, как целует сиделка наконец-то пришедшего в себя молодого пациента, а с нежностью и глядя в глаза, как влюбленная дама целует своего избранника и будущего любовника.

— Кетлин, а я рад, что вновь вижу тебя! — прохрипел Ковалев игнорируя боль в пересохшем горле, — Рад, что ты не уехала!

— Что ты говоришь, как я могла оставить тебя в таком состоянии?

Превозмогая слабость он положил свои ладони на плечи красавицы притянул ее к себе и поцеловал уже в губы. Женщина вздрогнула, но не отстранилась.

— Кетти, все будет хорошо, я это точно знаю! — Дмитрий улыбнулся и в ее карих глазах зажглась искорка надежды.

Вот только в душе елозило щемящее чувство тревоги, а в голове сами собой возникали неудобные вопросы.

«Чем, я так помешал Юлиусу, что он заплатил гильдии Теней за мое убийство, если основной конфликт у него был с Магнуром и его ковеном? — думал Дмитрий, когда Кетти вышла из комнаты, — Бывший бургграф уверен, что я соберу людей и выбью его из замка Балфур, потому решил действовать на опережение? И почему убийца не добил меня, перерезав горло как стражнику, был уверен, что заклинание на стилете убьет меня или это своеобразное предупреждение? Мда… расслабился, понадеявшись на свой дар и защитные амулеты, а как оказалось это вовсе не панацея от всех опасностей. Убийца из гильдии чуть не пришпилил, как жука булавкой.»

Во всем произошедшем, нужно было детально разобраться и продумать ответные действия. Если лучшая защита, это нападение, то предстояло навестить Юлиуса Оттона в его горном замке.

Артем Матюшенко

Радиус 227 книга седьмая

Глава 1

Радиус — 227 книга седьмая

Жизнь — это как падение с крыши. Можешь остановиться? Нет. Можешь вернуться назад? Нет. Можешь полететь в сторону? Только в рекламе трусов для прыжка с крыши. Свобода воли заключается только в том, что ты можешь выбрать — пернуть в полете или дотерпеть до земли. Вот по этому поводу все философы и спорят.

Чтобы понять, активен бог или нет, достаточно поглядеть, действует ли его фича. То есть функция. Любовью занимаются? Значит, Афродита при делах. Воюют? Значит, Марс тоже. Вот и с Кроносом то же самое. Время ведь осталось? Осталось. А что оно делает, время? Да то же самое, что всегда — кушает своих деток.

Те, кто стоит близко к кормушке-поилке, счастливы в основном потому, что все время помнят о желающих попасть на их место. А те, кто всю жизнь ждет, когда между стоящими впереди появится щелочка, счастливы потому, что им есть на что надеяться в жизни. Это ведь и есть гармония и единство.

У России всегда великое прошлое и еще более великое будущее. А вот с настоящим сложнее…

Из книг Виктора Пелевина.

Глава 1

Дмитрий провалялся в беспамятстве больше суток, но придя в себя не пожелал разлеживаться дальше. Чувствовал себя сносно. Конечно были вопросы к темной магии проникшей в его тело через клинок убийцы, но дела-то никто не отменял. Во-первых, нужно было встретить Косту с грузом, он уже должен был приехать в деревушку Кривляк и ждать его у Матвеича. Во-вторых, Дмитрий сам хотел застать паровоз в Асино и после разгрузки не только спустить лодку на воду, но установить на нее один из присланных Эрвином еще осенью моторов, а потом отправить на ней смену автоматчиков в Серебряный плес. А в-третьих, если Коста привез оборудование для мини-электростанции, то заняться ее установкой на реке возле холма Рохны. Энергии для освещения заставы, его нового каменного дома и хотя бы центральной улицы будущего городка на холме, точно должно было хватить.

Дел прорва, не до разлеживаний в кроватке, тем более, после того как активировав внутренний контур сам себе провел заклинание исцеления и чувствовал себя вполне хорошо. Вот только дама сердца, не пожелал его понять и вникнуть в его положение. Она в раздражении даже топнула ножкой.

— Господин барон, вы ставите меня в дурацкое положение. Я обещала дядюшке, что после вашего выздоровления мы сразу поедем в Варгион. Вы просто обязаны, Димитрий, нанести визит вежливости господину Магнуру и засвидетельствовать свое почтение новому владетелю!

— Ну хорошо, ваш дядя оказался рядом, вынул стилет убийцы и обезвредил темное заклинание и я благодарен ему за это, но какого черта я, что-то должен Соляному барону?

— С такими влиятельными людьми шутки плохи, Димитрий! — закусила губу в раздражении дама, — Вы должны ехать, барон, я обещала…

— Дорогая, Кетлин, — сказал как можно мягче Дмитрий, стараясь разрядить обстановку, — конечно, не хорошо вышло, что вы дали обещание за нас обоих не посоветовавшись со мной. Но, у меня другие планы на ближайшие несколько дней, есть дела которые не терпят отлагательств. Меня ждут и я не могу подвести своих друзей.

— А я? — вскинулась молодая женщина и продолжила театрально заламывая руки, — Меня, выходит, вы можете подвести? Вы просто ни капли не любите меня, Дмитрий! Как я ошибалась, думая, что не безразлична вам! — на ее темных глазах заблестели слезы.

«Да какого хрена, мы даже не любовники, а она уже пытается манипулировать мной, как самым распоследним оленем!» — негодуя подумал Дмитрий, но стараясь оставаться спокойным внешне, покачал головой.

— Милая, Кетти, прошу принять мои извинения, что не осознанно подвел вас, но сейчас бросить все дела, поменять планы и отправиться с вами в город я не могу. Но, я обещаю, что через неделю, в крайнем случае через десять дней приеду в город, где лично поблагодарю вашего дядюшку и познакомлюсь с новым правителем Варгиона. Но, сейчас обстоятельства выше меня.

— Вы просто несносны, Димитрий! Вы уперлись как осел, не хотите ехать к моему дядюшке и специально выставляете меня дурой! — смахнув с глаз слезы, она вновь топнула ножкой обутой в сапожок с довольно высоким каблуком и заявила, — Как вам угодно, но я уезжаю немедля, велите