"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Слово «ректор» она положила последним — как кладут на стол жетон в конце бала.

— Вы сказали «ректор» так, как говорят «недоимка», — заметил он.

— Я сказала как есть.

— Знаю. — Он прошёл к шкафам у стены, открыл правый, тот, что без замка, и вернулся с двумя вещами. Положил на стол перед ней.

Ключ. Бронзовый, тяжёлый даже на вид, с простой головкой без вензеля. И под ключом, придавленный бронзой, — квадратик бумаги, сложенный вдвое.

— Это страховка, — продиктовал он сухо. — Не от той двери, о которой стоит спрашивать сейчас. Узнаете, когда понадобится, — а я приложу все силы, чтобы не понадобилось. Возьмите.

— Вы даёте воровке ключ. Уже второй.

— Первый был условием. Этот — не условие. — Он подвинул ключ на палец ближе. — Совпадение профессий случайно.

Айра взяла. Бронза была тёплой — нагрелась от его ладони. Ключ лёг в руку так, будто там и жил. Пальцы у неё были холодные, и разницу она чувствовала всей кожей.

— Что утром? — Уходить с ключом молча было выше её сил, а спрашивать о ключе — ниже её правил.

— Утром вы спите. — Он глянул на серое окно и поправился с точностью, которая у него означала заботу: — Сколько получится. Потом деканат, скучное поручение — оно вам обещано, и оно настоящее. К архиву не подходите теперь уже честно: ни днём, ни ночью. К северному крылу — тоже. Найдут без вас. Ищущим по списку хуже всего даётся то, чего в списке нет.

— А вы?

Вопрос вышел не по чину, и оба это услышали. Ректор ответил не сразу — но и паузы не взял: просто посмотрел на стол, на разложенную по нему ночь, на погасшую лампу, которую заметил, кажется, только теперь.

— А я буду делать вид, что эта ночь прошла по плану. Это несложно: она прошла по плану.

Ручка уже поддалась, когда её достало в спину:

— Адептка. Спасибо за работу.

Не «явку засчитал». Айра вышла, не обернувшись: с лицом она уже не справлялась, а собирать его подарки два раза за ночь было бы наглостью.

Дисциплина спала в полоске света под дверью — пришлось переступать. Она не шелохнулась. Хоть кто-то нёс службу правильно: во сне и не приходя в сознание.

Бумажный квадратик она развернула уже за своей дверью, при огарке. Одно слово, написанное его рукой — не той, которой он подписывал бумаги, а другой, торопливее и проще:

«Доверие. И. Д.»

Ни должности, ни печати, ни устава. Два инициала, которыми человек, прячущий её всю зиму, перестал прятаться сам.

Этой бумажкой, попади она в чужие руки, его валили с должности вернее любой негодности.

Адалис Кер за такой повод меня бы убила. Пусть встаёт в очередь.

Айра спрятала ключ и записку в нагрудный карман — туда, где уже жила гнутая шпилька. В том кармане понемногу собиралось всё настоящее, что у неё было.

Этот даже выторговывать не пришлось. Если так пойдёт, придётся выйти в честные люди — исключительно из чувства противоречия.

За окном серело. Где-то наверху, под кровлей северного крыла, дожидалась фонарей чужая обжитая зима: лежанка ногами к выходу, миска у тёплого кирпича, две монеты правды в тайнике — и свежий след от стены в темноту, который никто не строил. К полудню всё это станет актом, акт уедет в столицу, и наверху будут долго искать человека, которого никогда не было, — по следам, которые никогда не врали.

Два дня, может, три — украденные у самой зимы.

Фора пошла. И начну я с человека, который умеет не записывать.

Глава 29. Открыто

Глава 29. Открыто

Проснулась Айра оттого, что не могла вдохнуть.

С ней это уже случалось — ещё осенью, в этой же кровати, тем же способом. Способ лежал у неё на груди, весил полтора пуда и дышал сам — глубоко, сыто, за них двоих сразу.

— Слезь, — велела Айра остаткам воздуха.

Способ не слез. Способ устраивался: потоптался, повернулся и лёг окончательно — так, как ложатся не на человека, а на отвоёванную территорию.

Кот вернулся.

Всё, что следовало знать об этом утре, она узнала, не вставая — да и попробовала бы она встать. При людях со списками Кот стирал себя из всего, включая воздух: последние дни он существовал урывками, по углам — тенью при её ночных делах. А теперь лежал у неё на груди среди бела дня, всей невозможной тушей. Кот больше не прятался — значит, списки уехали. Комиссия отбыла со своим актом, и где-то по зимнему тракту катилась в столицу её собственная ночная работа: лежанка, миска, две монеты правды.

Колокола в академии были. Кот был точнее.

— Доложить ничего не хочешь? — спросила Айра, отвоевав себе вдох. — Мог бы и словами, как люди.

Кот перетёк на сундук Тай — пост у двери пустовал третьи сутки, а пустующих постов он не признавал — и занялся лапой. Служба кончилась. Отдыхал он ещё основательнее, чем служил.

В столовой она поняла, что проспала не утро, а пол-истории.

Гул стоял такой, что ложки тонули в нём. Академия узнала про жильца — и переваривала его всей столовой, всеми тремя факультетами, с добавкой. Айра взяла перловку с грибами, села с краю и стала слушать, как слушала всё: не поворачивая головы.

— …беглый маг, точно говорю. Жил под самой крышей, питался голубями…

— Голубей пересчитывали? — мрачно спросили рядом. Спросила Ним. У Ним с этого утра было дело всей жизни, и по лицу её было видно, что голуби — только начало.

— …да какой маг! Призрак это. Только особый. Который ест.

Стол притих. Версия была свежая и задевала основы.

— Призраки не едят, — возразил второкурсник с перевязанным пальцем, тоном человека, лично проверявшего.

— А этот ел! Потому и скрывался. Свои бы не поняли.

Айра работала ложкой и держала лицо скучным. Получалось так себе: собственная слава, рассказанная чужими ртами, оказалась блюдом, к которому она не знала, как подступиться. Хотелось добавки и убежать одновременно.

У жильца появилось прошлое, три причины скрываться, одна несчастная любовь и долг в столичном игорном доме. Ставки — Айра прошла мимо стола