Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Вспомнилось, как было при дворе, в моей прошлой жизни. Придёт, бывало, казначей в положенный срок, заберёт оброк, запишет в свою книгу, и всё на этом. Ни счетов расчётных, ни процентов, ни касс. А тут целая наука, с множеством тонкостей.

Интересный мир.

* * *

По дороге в мастерскую мне позвонил Панкратов.

— Артём! — воскликнул он. — Артём, вы просто не представляете, какой фурор произвела наша статья! Та самая, про живопись. На неё ссылаются серьёзные люди, спрашивают, кто автор. Читатели в редакцию телефон обрывают! Всем подавай этого таинственного искусствоведа, что так тонко разбирается в этой теме.

Приятные новости.

— Вот как, — проговорил я. — Не думал, что выйдет такой шум.

— Шум? Да это триумф! — воскликнул Панкратов. — Послушайте, может, заглянете завтра к нам в редакцию? Вас очень хотят видеть, познакомиться лично. Тут такие люди интересуются вами, такие возможности открываются… Грех упускать!

Я помолчал, прикидывая. Завтра у меня и без того дел хватало. Но и отказываться было неразумно, кто знает, к чему ведёт эта внезапная тропа.

— Что ж, — сказал я. — Завтра после обеда буду. К часу, скажем.

— Чудесно! — обрадовался Панкратов. — Я буду ждать вас, Артём. Талантливый вы человек. Ну, до завтра!

Я положил трубку и продолжил свой путь в мастерскую.

* * *

В мастерской у меня в тот день была всего одна запись. Обычная татуировка, без начертания, молодой человек захотел букву на рёбрах.

Когда я уже убирал рабочее место после татуировки, дверь в мастерскую открылась, и зашёл Дорохов.

Тот самый Дорохов. Максим Дорохов, который когда-то вошёл сюда впервые с прилизанной улыбкой и сходу предложил мне пойти к нему в ученики. Снизойдя, мол, до человека «гораздо ниже их уровня». Тот самый, что после грозил мне трудностями, подсылал Марата подслушивать под дверью, нанимал Всеволода устроить мне липовый гепатит за пятьдесят тысяч. Тот, кто пытался задушить мою мастерскую через суд и через Роспотребнадзор.

Сейчас в нём не было и пятой части прежнего лоска. Он выглядел уставшим, совсем не самодовольным.

— Добрый день, — спокойно кивнул я. — Что вам нужно?

— Поговорить, — глухо ответил он. — В последний раз. Я уезжаю из города, Краснов. Совсем.

Я молчал, давая ему продолжить. Незачем было торопить.

— «Чернила судьбы» закрываются, — сказал он. — Все салоны, до единого. Вся сеть, которую я строил пять лет. Я приходил сюда первый раз и обещал, что стану единственной сетью в Саратове. Помнишь? А теперь у меня нет ни сети, ни денег. Твои деньги поступят тебе на счёт завтра. Твоя взяла, Краснов.

Я молча посмотрел на него.

— Вы сами виноваты, — сказал я. — Я с вами не воевал, Дорохов. Я только защищался, когда вы нападали. Город большой. Места и работы хватило бы на нас обоих, и на десятерых таких. Это вы решили меня извести.

— Твоя правда, — хмыкнул Максим. — Я ведь под конец и думать о деле перестал. Одна месть в голове сидела. О тебе, Краснов, думал больше, чем о собственных салонах. Как бы тебе насолить, как бы подкосить.

— Всё из-за того, что когда-то Влад не взял вас в ученики? — спросил я.

— Это была моя мечта, — отозвался Максим. — А он заявил, что у меня нет таланта. Я хотел показать всем, что могу стать монополистом в тату-индустрии. А в итоге…

Зависть — ужасное чувство. И Дорохов понял это на собственном примере.

— Я жалею об этом, Краснов, — добавил он. — Обо всём. Но исправить уже ничего не смогу. Так что я просто пришёл попрощаться. И сказать… что ты был прав. С самого начала. Зря я тебя тогда не послушал.

— Прощайте, — сказал я.

Он кивнул. Постоял ещё мгновение, но больше ничего не сказал. Развернулся и вышел из мастерской.

Вот и всё.

Затяжная война, которую он сам же и начал, закончилась.

А мысли уже побежали вперёд. Саратов лишился целой сети тату-салонов. Враз освободилось пять помещений. Надо будет разузнать через Михаила, нельзя ли забрать аренду одного из них.

Да и клиентов может больше стать…

* * *

Вскоре после ухода ко мне заглянул Марат.

— Привет, Артём, — сказал он. — Не помешаю?

— Заходи, — кивнул я. — Ты вовремя. У меня тут только что был интересный гость.

— Дорохов? — сразу же догадался Марат.

Я приподнял бровь.

— Он самый, — кивнул я. — А ты откуда знаешь?

— Так он и ко мне зашёл, — заявил тот. — Перед тобой, видать. Заходит, значит, в мой барбершоп. А я аж обомлел. Думал, опять чего-нибудь требовать станет, как раньше. А он стоит, мнётся. И давай извиняться. Передо мной, представляешь? За то, что втянул меня в эту грязь. Что использовал и бросил. Сказал, уезжает совсем, сеть его прогорела. И что зла, мол, на меня не держит, сам, дескать, кругом виноват.

— Похоже, он сегодня по всем долгам решил пройтись, — заметил я. — И ко мне с тем же приходил.

— Вот и я думаю, — Марат покачал головой. — Странно даже. Знаешь, я ведь его ненавидел люто. За то, что выставил меня перед тобой стукачом. За то, что я как пёс за ним бегал. А поглядел сейчас на него, и злости нет. Одна жалость.

— Так бывает, — кивнул я.

Марат помолчал, постучал пальцами по столу.

— Слушай, я по делу вообще, — сказал он. — Ты вот много раз мне уже татуировку предлагал. И я решился. У меня сейчас окно, и у тебя никого, вроде.

— Никого, — подтвердил я. — А что бы ты хотел?

— Я хочу особый эскиз, — тут же заявил Марат. — Чтобы только мой был!

Я кивнул. Понимал его прекрасно.

— И что бы ты хотел выразить в татуировке? — спросил я.

Марат задумался.

— Знаешь, это ведь был долгий и тяжёлый период, — заговорил он. — Барбершоп мой был не особо популярный, людей было мало. Это я перед тобой бахвалился, а сам еле концы с концами сводил.

Это я знал хорошо.

— Да и родные мои не сильно-то меня поддерживали, мол мужик других мужиков стрижёт, — добавил он. — Потом та история с замужней