Удачи, NPC! - Легендарный гений

— Пи-пи? — запищал Спайк, который начал медленно подниматься на лапы.

— Остался босс… — печально усмехнувшись, подметила Сакура. Я нервно сглотнул, чувствуя, как мой хвост зашевелился, так и крича, что пора бы сваливать. Как на зло, в этот же момент кусты зашевелились, и из них выползло нечто…

Хотя «Выползло» — не то слово. Оно выплыло, как кошмар из самого глупого, но оттого еще более жуткого сна. На поляну, усеянную трупами черно-белых кошмаров, вышел… кролик.

Это был эдакий мультяшный кошмар. Ростом с крупную собаку, но сложенный как борец сумо в миниатюре — плотный, мускулистый, с мощными задними лапами. Шерсть — грязно-серый войлок, будто он только что выкатился из печной трубы. Уши — ободранные, торчали в разные стороны, как сломанные антенны. Но самое жуткое — это лапы. Вернее, то, что на них было надето. Огромные, потрепанные, но явно металлические боксерские перчатки, доходившие ему почти до локтей. Они тускло поблескивали в лунном свете, и от них веяло чем-то тяжелым и окончательным.

Он остановился на краю поляны, его маленькие, бусинки-глазки медленно скользнули по нам. По Сакуре, замершей в боевой стойке. По Бурому, тяжело дышащему и все еще подергивающемуся от остатков яда. По Спайку, еле светящемуся синим за нашими спинами. По мне, сидящему на траве и чувствующему себя выжатой тряпкой. В его взгляде не было звериной ярости Щелкунчиков. Там читалось… холодное, расчетливое презрение и какая-то абсолютная уверенность.

Над его ушами всплыла табличка, светясь кроваво-багровым:

[Боксирующий Прах, Ур. 19 (Босс Зараженной Чащи)]

— Охренеть, — прошептал Бурый, непроизвольно сжимая свою искалеченную балалайку. — У него… перчатки. Боксерские. И он… смотрит.

Кажется, не я один понял, что сейчас нас будут бить, и бить будут много, сильно и больно… Ох, этот кроль, пусть вначале и выглядел милым, сейчас напоминал страшное бедствие.

— Не лезь первым, косолапый, — шикнула Сакура, а ее алые глаза сузились до щелочек. Она чувствовала то же, что и я — эту леденящую опасность, исходящую от пушистого комочка. — У этой твари есть разум, поэтому… — Она не договорила.

Босс-кролик не стал ждать. Он не зарычал, не бросился очертя голову. Он… покачался. Легко, почти невесомо, перенеся вес с одной мощной задней лапы на другую. Потом сделал маленький, пружинистый шажок в сторону. Еще один. Его движения были невероятно плавными и обманчиво медленными. Как у того самого Мухаммеда Али на старых записях, которые я когда-то видел. То был настоящий Танец, а перед нами предстал Танцующий убийца в перчатках.

— Спайк! — рявкнул я, инстинктивно поднимаясь. — Атакуй молнией!

Паук щелкнул хелицерами. Тонкий, жужжащий разряд синей молнии шипнул в сторону кролика. И… промахнулся. Босс просто качнулся в сторону, как тростинка под ветром, и разряд врезался в дерево позади него, оставив черную отметину. Спайк щелкнул еще раз, но все повторилось. Кролик продолжал свой мерзкий танец, а его бусинки-глазки теперь были прикованы ко мне. В них читалось: "Ты первый, мышак".

Адреналин вновь забурлил в крови, хотя уже не столь стремительно, как в начале, да и на вкус он стал каким-то кислым и жгучим, однако подняться с травки я все же смог. Этот кроль нацелился на меня, а значит мне придется выступить в роли приманки — так будет лучше всего. Я, по идее, самый быстрый в группе, так что надо это использовать по полной.

Нужно стать полезным хотя бы сейчас, в роли приманки. Да, это очень рискованно, ибо уровень босса меня сильно смущает, но тут ничего не поделаешь. Я не привык быть балластом для других, поэтому лучше отплачу за помощь своим товарищем.

— Эй, Ушастый! — заорал я, вскакивая и размахивая Ложкой, как флагом капитуляции собственного разума. — Слышал, твои белки — полное говно! Разбежались как тараканы! Сам-то что можешь? Толкачом в баре работал? Ха!

Это сработало. Бусинки-глазки сузились. Танцующий шаг прервался. Кролик замер на мгновение, и его взгляд стал абсолютно плоским, лишенным даже презрения. Просто… пустым. Как у профессионального киллера перед выстрелом.

Я увидел, как мощные задние лапы босса сжались, как стальные пружины. Инстинкт завопил: "УПАДИ!" Но тело, измотанное, с реакцией обычного офисного планктона, не успело. Да-да, я просто не успел прийти в себя.

Кроль даже не прыгнул. Как по мне, он просто исчез с места. Не было дуги полета, как у белок. Был лишь смазанный серый штрих в воздухе, сопровождаемый свистом рассекаемого ветра и… БАМ!

Мир взорвался резкой болью.

Я даже не понял, куда пришелся удар. В челюсть? В висок? В солнечное сплетение? Это было неважно. Ощущение было одно: как будто мне в грудь врезался на полном ходу груженый КАМАЗ. Внутри что-то оглушительно хрустнуло, а перед глазами все расплылось.

Я оторвался от земли. Меня отшвырнуло с безумной силой. Воздух завыл в ушах. Поляна, Сакура, Бурый, кролик — все смешалось в калейдоскопе мелькающих пятен. Я пролетел над кустами, над поваленным деревом, чувствуя, как ветки хлещут по лицу и рвут одежду. Казалось, летел вечность.

Земля встретила меня с жестокостью бетонной плиты. Я врезался в ствол старого дуба спиной. Дерево с протестом затрещало, однако мои кости ответили еще громче. Всепоглощающая боль пронзила все тело, выжимая последний воздух из легких хриплым, кровавым пузырем. Голова бешено закружилась. В глазах поплыли черные и красные пятна. Гул в ушах заглушал все.

Ох, эти ощущения… Что-то подобное я испытывал, когда отец отвел меня в секцию то ли каратэ, то ли тхэквондо — так и не вспомню, ибо это был первый и единственный раз, когда я ходил в секцию по боевым искусствам. Тренер там оказался человеком знающим и понимающим, поэтому энтузиазм отца улетучился очень легко, когда меня поставили в спарринг с лучшим учеником их школы. Парочка бросков меня не смутили, а вот удар в челюсть с ноги вызвал незабываемые ощущения.

Так вот, текущие ощущения были схожи, хотя эффект от удара (у меня не было сомнений, что меня ударили) был раз в пять чувствительнее.

Я скользнул по стволу вниз, оставляя кровавый след на коре, и грузно рухнул на землю. Движение было мучительно, а дышать стало невозможно. Где-то далеко, сквозь туман боли и звон, донесся яростный рев Бурого. Потом — резкий, металлический лязг, как будто кто-то ударил кувалдой по бронелисту. И чей-то крик… Сакуры? Нет, не разобрать.

Я попытался поднять голову. Мир плыл и двоился. Где-то в центре поляны мелькала серая тень босса. Его перчатки двигались с грацией мастера, обладая силой