Авдей. Дитя хаоса - Anastasia Ponamareva

Она улыбнулась — тепло, как всегда.

— Мы команда, — сказала она. — Помнишь?

Я кивнула.

Флаер начал снижаться. Мы приземлились перед высоким зданием. Стёкла — чёрные, с сетью неоновых прожилок. Внутри горел тёплый свет.

— Это твой дом, — сказал Кайрон, выходя из флаера.

Я вышла следом. Альма и Кейн остались внутри.

— Они поедут в другой сектор, — сказал Кайрон, заметив мой взгляд. — У них своё жильё. Рядом. Ты сможешь видеться с ней когда захочешь.

Я кивнула. Альма улыбнулась мне через стекло флаера. Он бесшумно поднялся и улетел в сторону соседних башен.

Я осталась с Кайроном. С Бубликом и зайцем в руках.

---

Я смотрела, как флаер с Альмой и Кейном исчезает за башней. Тишина стала гуще.

Кайрон стоял рядом. Его взгляд был устремлён вверх — туда, где на верхних уровнях города висели тяжёлые военные платформы. Я проследила за его взглядом. Они были неподвижны. Как дозорные.

— Они всегда там? — спросила я.

— Да, — ответил он. — Это Акта-Прим. Мы не прячем оружие.

— Почему ты мне это говоришь?

Он посмотрел на меня. В его красных глазах мелькнуло что-то, чего я не могла прочитать.

— Потому что ты должна знать, где ты живёшь. Это не Земля. Не «Ржавый Улей». Здесь война не заканчивается, когда ты выключаешь свет. Но ты в безопасности. Пока я здесь.

Он развернулся и пошёл к входу. Я смотрела ему в спину. Наверх — туда, где висели платформы. Потом перевела взгляд на здание, где меня ждал новый дом.

Я пошла за ним.

---

Мы вошли в здание. Лифт поднял нас на верхний этаж. Дверь открылась — и я замерла.

Квартира была огромной. Просторный лаунж-холл с высоким потолком, на котором горели встроенные светильники. Стены — сочетание холодного серого камня и тёплого дерева. Массивный низкий журнальный столик, напоминающий капсулу. Вокруг него — геометричные пуфы-сидения без высоких спинок. Длинная деревянная консоль у стены, над ней — огромный плоский экран. По бокам — два стройных растения в кашпо. Лестница с подсветкой ступеней вела на второй уровень, где я видела стеклянную конструкцию, которая имитировала аквариум с подсвеченной бирюзовой водой. На серой стене висели две абстрактные картины с яркими розово-оранжевыми всплесками — единственные яркие пятна в этой сдержанной гамме.

— Это гостиная, — сказал Кайрон, проходя вперёд. — Кухня и столовая — там.

Он указал на смежное пространство. Я видела длинную стойку, встроенную технику, панорамные окна.

— Пойдём, — сказал он. — Я покажу остальное.

---

Спальня была светлой и воздушной. Огромные овальные окна занимали почти всю стену, открывая вид на футуристический город с высокими башнями и голубыми каналами. Кровать имела обтекаемую, капсульную форму и стояла на низкой круглой платформе, создавая ощущение, что она парит. Постельное бельё и подушки — нежных бежевых и песочных тонов. В оконных проёмах были встроены кашпо с зеленью, которая плавно обтекала окна.

Я подошла к окну. Город простирался внизу — огни, тени, движение. Далеко внизу я видела военных даверсов, их матово-чёрную броню, боевые дроны над головами, тяжёлые вездеходы на влажных улицах.

Я посадила Бублика и зайца на подушку. Поправила кепку Бублика, съехавшую на левый глаз. Рядом положила зайца — его оторванное ухо легло на подушку, как будто он тоже устал и хотел отдохнуть.

Кайрон стоял в дверях. Он смотрел на них. На меня.

— Зачем они тебе? — спросил он. Без насмешки. Просто — вопрос.

Он перевёл взгляд на Бублика. Потом на зайца. Потом шагнул в комнату, обошёл кровать и остановился рядом со мной. Медленно, словно давая мне время отстраниться, он протянул руку и поправил кепку Бублика, которая снова съехала на левый глаз.

Жест был неловким — он делал это впервые. Но он сделал это.

— Теперь они на месте, — сказал он.

Я не знала, что сказать. Я смотрела на его руку, которая только что касалась единственной вещи, оставшейся от моего детства. И внутри меня что-то дрогнуло.

Я перевела взгляд на Бублика. На его потёртый нос, на кепку.

— Это Бублик, — сказала я. — Единственное, что у меня осталось от семьи и дома.

Я перевела взгляд на зайца. На его оторванное ухо, на вытертую серую шёрстку.

— А это заяц, — сказала я. — Лучший друг, который помог мне морально выживать. Который никогда не предаст.

Я подняла глаза на Кайрона.

— Они — всё, что у меня есть. Всё, что осталось от той, кем я была. Я не оставлю их. Никогда.

Кайрон смотрел на меня. Долго. В его красных глазах не было насмешки. Только понимание.

— Можешь поставить их где хочешь, — сказал он.

Я кивнула.

— Здесь есть ещё одна комната, — сказал он. — Я покажу.

---

Гостиная в стиле хай-тек была самой технологичной. Стены, потолок и пол — глянцевые, отражающие свет. Светодиодная конструкция на потолке в виде светящихся колец с голубым неоновым контуром. Огромный плазменный экран на правой стене транслировал синий интерфейс с картой и графиками. В центре комнаты на прозрачной подставке висел в воздухе дополнительный вертикальный экран с цифровыми данными.

Я остановилась у дивана — длинного, углового, с мягкой обивкой под цвет стен. Стеклянный шестиугольный столик с «парящей» крышкой. Кресла — одно вращающееся, оранжево-коричневое, другое — аэродинамичное, серое. В углу — барный стол с высокими стульями на тонких ножках.

— Это мой кабинет, — сказал он. — Для работы. Для связи. Ты можешь пользоваться им когда захочешь.

Я не ответила.

---

Четвёртая комната была самой тёплой. Полное отсутствие острых углов — все поверхности плавно перетекали друг в друга, создавая ощущение, что комната вырезана из монолита. Светодиодные ленты тёплого жёлтого света были встроены в контуры потолка, углов и ниш. Они создавали эффект свечения изнутри.

В левую стену был встроен огромный овальный экран с изображением галактики. Справа — световая панель с золотым сиянием.

В центре стояла круглая кровать без острых краёв, с мягкими подушками. У стены — открытые белые полки.

— Это гостевая комната, — сказал Кайрон. — Пока. Потом можно переделать во что угодно. Библиотеку, кабинет, детскую... Решим позже.

Я смотрела на эту комнату. На мягкий свет, на плавные линии, на экран с галактикой. Она была красивой. Спокойной. Чужой.

— Ты покажешь мне город? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Завтра, — сказал