"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

и готовый к отправке. Мы остановились — в нескольких сотнях световых лет от Дану — чтобы похоронить тела старым способом. Их должны были выбросить в пустоту, чтобы каждый из них был похоронен в глубинах звездного океана. Я запретил капеллану Лина — священнику из Капеллы по имени Цельс — произносить благословение. Лин, верный сын Земли, возразил, но Альбе и почти все, кто остался из сабратанцев и людей АПСИДЫ — те, кто выжил после атаки Кедрона на «Демиург» — поддержали меня. Итак, мне выпала честь произнести нечто похожее на молитву за души и память мужчин и женщин, погибших на Дану.

Это было к лучшему. Оставшиеся в живых тавроси под командованием некоего Ванна Кварана Вхад Наддода не приносили жертв Матери-Земле и и не желали жертвоприношений во имя своих умерших. Такие вещи, как они говорили, были делом правой руки и противоречили их Mux Sae.

Но погибшие тавроси — хотя их были тысячи — составляли менее десяти тел в трюме. Остальные погибли вместе со своими кораблями, подключенные к сетям татинга. Те немногие, которые лежали в мешках на полу, погибли после битвы от ран, полученных во время последнего отступления.

Прошла почти неделя с тех пор, как я очнулся от того состояния, близкого к смерти, и уже был достаточно силен, чтобы стоять на своих ногах. Большую часть этого времени я провел в роскошном саду корабля, сидя в своем кресле-платформе у зеркального пруда и наблюдая за вихрями и водоворотами искривленного пространства, отражающимися на воде. Нима стоял рядом со мной, или Эдуард, или Лин, и мы беседовали много часов подряд. Я никому из них не рассказывал о том, что произошло между мной и Селеной, поняв, что она сама ничего не сказала.

Принцесса сидела со мной один или два раза, и ни один из нас не обращал внимания на тень — сон — которая лежала между нами. Тень Валки лежала неподалеку, память о ней была надежно укрыта ковром травы и лиловых лилий, а вокруг ползали утры, и их пальцы вечно продолжали свою работу.

А Кассандра спала мертвым сном.

Я был с ней, когда не был в саду, сидел у ее постели, бодрствовал рядом с ней во время бессонных ночных дежурств. Я рассказывал ей истории, те самые, которые рассказывал ей, когда она была маленькой девочкой и не могла заснуть — истории о далеких временах и местах. О других мирах.

«Еще одну, папа», — просила она. «Только одну!»

Я рассказывал ей о Касии Сулье. О Кире и Амане. О Симеоне Красном.

Она ничего не отвечала. Ничего. Ни слова, когда у меня была такая острая потребность поговорить с ней. Нам нужно было столько обсудить, но я так многого и не сказал.

Никогда. Никогда. Никогда.

«Мы больше никогда не встретим таких, как они», — закончил я и стукнул тростью Гибсона по палубе один, два, три раза, чтобы было окончательно ясно.

По этому сигналу двери трюма открылись, и воздух вырвался наружу, унося с собой поток тел: Легиона, Дануанцев и Тавроси, каждый был закутан в черное, к каждому была прикреплена маленькая яркая лампа, так что, когда они устремились в ночь, казалось, что это сноп искр Тысячи новых солнц — маленьких и далеких — танцуют в темноте и теряются в ней.

Стоявшая рядом со мной Селена взяла меня за руку, и я, не слышимый никем, кроме нее, прошептал молитву, которую сочинил на ходу, по образцу молитвы, которую Эдуард возносил своему мертвому богу. «Прими своих слуг, Господи, — сказал я, обращаясь к Тихому, к Самому Абсолюту, — проведи их через эту тьму к новому свету».

ГЛАВА 39

АСТРОФАГ

Нам потребовалось три года, чтобы добраться до Дану, и еще три года, чтобы вернуться. Наша остановка, чтобы похоронить мертвых среди звезд, стоила нам всего два дня — достаточно, чтобы перезапустить варп-двигатели.

Я не стал входить в фугу, хотя только фуга давала мне забвение. Мне не хотелось рисковать, что Кассандра проснется, пока я буду спать, сам будучи полумертвым. Если была хоть малейшая вероятность, что тень Ушары все еще сжимала ее сердце, она нуждалась во мне. Более того, я знал, что это путешествие действительно будет моим последним. Я намеревался сделать Дану местом своей последней битвы, но судьба, случай и высокомерие сговорились, чтобы помешать мне.

Гододдин станет моим концом. Будет концом.

И поэтому я медлил, следуя по «Демиургу», как призрак. Эти два дня на якоре могли стать нашей погибелью. Все то время, пока мы готовились, я чувствовал на себе их пронзительные взгляды. Без век, сверкающие, ищущие в ночи. Только наша малость спасла нас, и в этом факте я увидел часть замысла Абсолюта. Зачем создавать всю эту пустоту? Зачем создавать такую огромную бесконечность в пространстве? Столько пустоты?

Это был наш щит, как и в древние времена, когда Вайарту сожгли галактику, чтобы очистить ее от жизни. Они пропустили Землю, пропустили многие миры, и поэтому человечество смогло восстать из праха, встать и идти.

Свободное бросить вызов самим богам.

Те первые недели тянулись медленно. Я все еще был слаб, но в дни после похорон заставлял себя ходить на встречи с Альбе, с Лином, с капитаном Квараном и другими высокопоставленными офицерами. Было многое, что нужно было обсудить, многое, что им нужно было понять. Но, кроме Эдуарда, никто из них раньше не видел Наблюдателя.

«Каркас каждого корабля частично функционирует как экран Фарадея», — говорил Кваран, худой человек с бледным лицом, чьи ярко-красные глаза, несомненно, были такими же фальшивыми, как у Валки. Его волосы были цвета кованого золота, а клановый сайлаш вился фрактальными спиралями по левой стороне шеи и вдоль челюсти. «Это, несомненно, некоторая защита от этих существ».

«Но этого недостаточно», — резко ответил Альбе. «Большинство кораблей спроектированы так, чтобы минимизировать сопротивление сигнала для обеспечения связи. Этот корабль спроектирован так, чтобы не попадаться им на глаза, поэтому тот, кто напал на нас, был обнаружен будучи уже на первом трамвайном пути».

Мы сидели за тем же конференц-столом, за которым рассказывали князю Олорину о событиях на Воргоссосе. Рядом присутствовала Кетеван, капитан «Гаделики», теперь, когда бедняги Гошала не стало. Джаддианцы отсутствовали, их заменили Лин и его подчиненные. Торжественный великан Астор, верная тень Лина, возвышался по правую руку от стратига, а вокруг них расположилась группа других капитанов. Некоторых я узнал: Матьяш Шимоньи с «Сокрушительного Шквала» и капитан