"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Я едва его слышал. В его словах не было ничего, чего мне уже не сказали Лин или врачи.

Я вспоминал другой резервуар, другое время, другой мир.

Руки в том резервуаре — а их тогда было две — были меньше кончика моего большого пальца, наполовину сформированные, но уже совершенные. С амнионом аппарата ее соединял только один шнур, багрово-кровавый. Ее маленькое личико повернулось и невидяще уставилось на меня, и я заплакал, коснувшись того стекла.

«Это... существо пыталось отнять ее у меня, Нима», — произнес я, не отрывая от нее глаз.

«Я хотел... спросить об этом, Доми», — неуверенно сказал он. «Они сказали... бедная девочка, она... что это она сделала это?»

«Да», — ответил я, нервно теребя пальцами магниты, которыми был застегнут мой халат.

«Я не могу этого понять», — сказал он. «Ничего из этого. Я слышал, что произошло с жителями деревни. Эта штука... штука из Сабраты. Она забрала и молодую хозяйку?»

«Да», — ответил я.

Кассандра поднесла руку к лицу, поджав ноги — совсем как ребенок в моих воспоминаниях.

Но она уже давно не была ребенком, с того самого дня, как поднялась на край вулкана и заглянула внутрь. Как легко было мне — помнящему каждый день ее детства — забыть, кем она была, кем стала. Взрослой женщиной, воительницей, которая много страдала…

...страдала из-за меня.

«Мне не следовало брать ее с собой», — сказал я, не отрывая глаз от ее спящего тела. Я не мог перестать видеть ее лицо, не мог перестать видеть Ушару под ее личиной. «Мне не следовало брать с собой никого из вас, Нима. Прости меня».

Маленький человечек фыркнул и хлопнул по спинке моего кресла. «Вы говорите так, будто могли бы остановить ее... или меня. Я бы запаковал себя в ваш багаж, сэр, а девочка прижалась бы к корпусу вашего корабля и дышала бы вакуумом, чем позволила себе остаться».

«Это говорит твоя программа», — возразил я. Он был Немрутти. Гомункул. «Ты создан для верности».

Нима вздрогнул. «Возможно, Доми». Ему не нравилось, когда ему об этом напоминали. «Но я могу бороться со своей природой, как и любой другой человек. Я не скажу ей ни слова — она отвратительная девчонка, эта юная мисс, — но я люблю вас обоих. А любовь — это выбор».

«Я так не считаю», — сказал я.

«Это потому, что вы принимаете решения быстрее, чем успеваете подумать, прошу прощения, сэр».

Я рассмеялся — и, смеясь, почувствовал, как частичка моей души откалывается в обратную сторону, как камни Анники встают на свои места. «Ты видишь меня насквозь, не так ли, Нима?»

«Вы, Марло, простые существа», — заметил он.

«Может, и так», — ответил я, все еще поигрывая магнитами.

Моя дочь плавала без снов в тускло освещенном резервуаре. Она была так похожа на свою мать. Те же высокие скулы, тот же аккуратный нос. Я отмечал на ней следы войны, проклятые отметины Вечно Быстротечного Времени. Исчезли ее длинные струящиеся волосы, исчезли ее левая кисть и предплечье, а аккуратный белый шрам на груди навсегда останется напоминанием о смерти, которую она познала.

Я грустно улыбнулся. «Она так выросла...»

Ее клинок рассек воздух передо мной, зацепив меч Пророка.

Чудо.

«Вы всегда замечали это последним».

Мне нечего было на это сказать, я почувствовал шрам на своей груди — точно такой же, как у нее. Мое раненое сердце, мой израненный бок. Все еще проводя пальцами по шраму над сердцем, я позвал: «Нима?»

«Доми?»

«Если со мной что-нибудь случится, пообещай, что останешься с ней», — сказал я. «Она не должна остаться одна».

«Вы тоже, сэр», — ответил Нима. — Молю Аташа, чтобы вы никогда не остались один». Он положил сухую руку мне на плечо.

Кассандра парила над нами, наполовину призрак.

«Доми, можно спросить?»

«Да, Нима?»

«Если юная госпожа проснется... если эта штука... если она все еще в ней?»

«Я знаю», — сказал я. «Знаю».

Бассандер Лин рассказал мне, что дануанцы и наши солдаты, которые были захвачены волей Ушары, проявляли симптомы ее одержимости вплоть до того момента, пока их не погрузили в фугу. Многие яростно сопротивлялись задержанию, и некоторые были застрелены. Прыжок в варп не освободил их, так же как и бегство Гаиски с Сабраты не освободило меня. Все они будут нести на своих умах отпечатки Ушары до конца своих дней. Единственное лекарство от их страданий, которое я знал, лежало в бесчисленных триллионах лет в нашем будущем, когда последнее солнце во всем творении замерцает и погаснет.

Рагама, молился я, если ты меня слышишь. Помоги ей, пожалуйста. Помоги этим людям, как ты помог мне.

Но посланник Тихого был так же молчалив, как и его повелитель.

Я был достаточно близко, чтобы коснуться стекла, и, как и много лет назад, когда джаддианские наталисты представили мне для осмотра стеклянное лоно Кассандры, я протянул руку и прижал ладонь к поверхности. Глядя на ее лицо — такое спокойное, такое близкое к смерти — я спросил: «Как думаешь, слышит ли она меня?»

«Я не могу знать эти вещи», — ответил Нима, махнув рукой в сторону приборной панели. «Лучше предположить, что слышит, да?»

Кресло подо мной накренилось, когда я оперся на подлокотник, и его основание почти поцарапало пол. Нима дернулся, чтобы усадить меня обратно, но я жестом велел ему отойти. «Я могу стоять сам, черт возьми!»

Нима помог мне встать. Босые ноги коснулись холодной стали, и черная мантия Кхарна, расшитая золотыми драконами, упала мне на лодыжки.

«Анарьян», — произнес я и снова положил руку на стекло. «Кассандра, дорогая девочка. Если ты меня слышишь, я...» Меня внезапно поразила мысль, что, возможно, меня слышит вовсе не Кассандра, а затем — что, если это не Кассандра, то Ушара все еще способна на великий ужас, даже сейчас. Что я мог сказать? «Я люблю тебя, дочь моя. Я люблю тебя».

У меня дрожали ноги. Колени подогнулись, и бедному Ниме пришлось подхватить меня. Кровь застучала в ушах.

«Оставь нас», — сказал я и опустил голову, чтобы скрыть слезы.

«Но, Доми!»

«Пожалуйста, Нима! Хотя бы раз не спорь. Машины спасут меня, если возникнут проблемы». Я поднял голову и посмотрел на него. «Ты можешь подождать снаружи, если хочешь. Я хочу побыть наедине с дочерью». Когда мужчина засомневался, я повысил голос. «Сейчас же!»

Нима поклонился и осторожно удалился.