Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Почтенная хозяйка куталась в шаль поверх длинной ночной рубашки и осматривала собравшихся с неудовольствием.

— Я соврала! — призналась Лесси и разрыдалась пуще прежнего. — Не видела я хайнеса той ночью. Меня вообще в поместье не было.

Застонав от облегчения, Узээриш рухнул на диванчик.

— За такую ложь… — кипящий от праведной ярости Саврий подступил к служанке, но путь ему перегородил Шерех.

— Это я её попросил, — с досадой признался старый консер.

— Что⁈ — возмущённый вопль сорвался с губ Лирки.

— А? — Риш, казалось, уже не понимал, что происходит. Облегчение будто вымело весь разум из его головы.

— Как вы могли поступить так жестоко⁈ — разозлилась магичка, торопливо подходя к Ришу и склоняясь над ним. — Господин, вы как?

— Шерех, что ты опять сотворил? — супруга возмущённо уставилась на старого консера. — Ещё и мою Лесси втравил!

Нет, Жадала знала, что что-то произошло, но муж отмалчивался и не рассказывал причину странного поведения Риша.

— Риш, мальчик мой, ты не обижайся на меня, — Шерех виновато посмотрел на ничего уже не понимающего Узээриша. — Я помочь хотел. Жизненный опыт у меня большой, сталкивался и с Незабудкой, которой ты той ночью нахлебался.

Лирка вскинула голову. Как маг она прекрасно знала, что такое Незабудка.

— Что происходит? — Жадала требовательно посмотрела на мужа.

— У Риша, когда они у нас жили после мятежа, одна ночь из памяти выпала, — неохотно пояснил Шерех. — Ученик Винеша отвлекал, чтобы Риш не помешал лечению отца, и подпоил его. А Риш подозревает, что он, пьяный, женщину снасильничал.

— Он⁈ — Жадала возмущённо ткнула пальцем в обмякшего Риша. Лирке пришлось его придержать и прижать лицом к своему животу. — Ты его будто ни разу пьяным не видел! Да его пьяного в зубах как щенка переносить можно!

— Вот! — рьяно согласился с ней Шерех, стараясь незаметно отступить подальше от разъярённой супруги. Фоший так и вовсе к самой двери отошёл. — Ну не мог он! Я подумал, чего мальчик терзается? Незабудка действует только на память разумной ипостаси, но зверь-то должен помнить. Только к его памяти не добраться. Но были случаи, когда в стрессовых обстоятельствах зверь всё же пробивался со своим сознанием и памятью, утягивал вторую половину к себе, на свою сторону оборотного мешка, и делился воспоминаниями. И мы создали такие обстоятельства, чтобы птичка Риша возмутилась и попыталась доказать, что это не так.

— Ты старая жестокая сволочь! — Жадала оскалилась и страшно зарычала на мужа.

Взбешённая Лирка, забыв, кто перед ней, тоже глухо зарычала. Старый консер благоразумно отступил под натиском разъярённых женщин.

— Бедный Риш, — хозяйка дома подошла к хайнесу и ласково отвела его волосы, ощупывая лоб и щёки. — Истерзали мальчика. Маразматики старые!

Фоший, выпучив глаза, ретировался в коридор. На этом поле боя он своему другу не товарищ.

— И ты! — Жадала накинулась на всхлипывающую девушку. — Додумалась пойти на поводу!

— Но хозяин…

— И что, что хозяин⁈ Хватит реветь!

— Но дух… он меня накажет…

— Это совесть тебе твоя приснилась! Живо вниз! Я с тобой ещё поговорю!

Девушка метнулась прочь под злобным взглядом Лирки.

— Но сов-то хоть попытался? — с надеждой спросил Шерех у Риша.

Тот вновь припомнил, как птица внутри разъярённо встрепенулась… и успокоилась. Риш поднял взгляд вверх, на решительное и злое лицо Лирки, которая, казалось, была готова вырвать из старого волка пару кусков. И только уважение к госпоже Жадале её останавливало, признавая за волчицей право первого укуса. Она, похоже, уже сама не осознавая, что делает, прижала его голову ещё крепче и яростно его гладила. Сумятица в голове прояснилась, Риш почувствовал, что силы и способность мыслить к нему возвращаются.

— Кошмар, что натворили! — продолжала сокрушаться госпожа Жадала. — Риш, мальчик мой, не злись на них. Годы берут своё, ума уже нет. Прояви снисходительность к преклонному возрасту.

Шерех явно не был согласен с супругой, но благоразумно отмалчивался.

— Ничего, — странно спокойно протянул Узээриш, осторожно обнимая Лирку за талию. Та, в ярости, даже не заметила. — Переживу. После такой встряски ничего не страшно.

— Я его сама разорву, — кровожадно пообещала консери. — А теперь вон все отсюда! Интриганы! Я сейчас принесу тебе что-нибудь успокаивающее, — ласково заверила она Риша.

— Буду благодарен, — хайнес пристально посмотрел на Саврия, и тот, слегка приподняв брови, вышел вслед за старым консером.

— Милая, присмотри за ним, — распорядилась госпожа Жадала, будто магичка собиралась уходить.

Только они остались вдвоём, как Лирка обеспокоенно посмотрела на хайнеса и предложила:

— Хотите прилечь? Давайте я провожу вас?

— Да… Что-то я немного переволновался, — признался Риш, — колени подрагивают.

Женщина с готовностью помогла ему подняться и подпёрла с одной стороны. Мужчина старательно на неё навалился, и они осторожно зашагали к двери в спальню. Уже почти подойдя к порогу, Риш неожиданно схватил Лирку за плечи и резко припечатал её к стене, нависая над ней и впиваясь в её ошарашенное лицо лихорадочным взглядом.

— Это ведь ты была со мной в ту ночь⁈ — жадно спросил он, склоняясь ещё ниже и едва ли не соприкасаясь с её лбом. — Это была ты, верно⁈

Глава 41

Защитник

— Что? — едва смогла выдохнуть Лирка, испуганно вытаращившись на хайнеса.

Тот смотрел на неё с яростной уверенностью, будто и не предполагал отрицательный ответ. Только чистосердечное признание.

Риш жадно выискивал на её лице признаки того, что попал в точку, но женщина смотрела на него с испуганным удивлением, что могло свидетельствовать и о том, что он напугал её напором и удивил вопросом. Тёмные, надо было по-другому! Мужчина едва не зарычал от досады. Надо было тихо, из-за плеча спросить, а не пугать. Тогда бы страх сказал ему о её причастности, а не путал, как сейчас!

Переделывать что-то было поздно, и Узээриш напористо зашипел:

— Охрана видела, что ты выходила из своей комнаты, а потом вернулась. Они не присматривались, в ту ночь туда-сюда бегали помощницы лекарей, но твоё жёлтое платье точно видели. Ещё тогда тебя заподозрил, но… — он стиснул зубы и тяжело задышал. — Ты меня ударила. И я посчитал, что ты достаточно сильна, чтобы суметь вырваться из моих рук.

У