Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

– А если это не он подбросил крыс, и не его сыновья разбили окно?

– Вы видели их? – перебила меня Мэй.

– Да, я увидела двух мальчишек. Но, может быть, это вовсе не сыновья графа.

– Может быть, – согласилась Мэй. – Но к сегодняшнему дню кроме его светлости нам некому желать зла. Точнее, всем уже наскучило бороться с приютом, да и такие подлые дела может совершать только кто-то вроде графа Вильдана. Поверьте, он тот еще фрукт.

Первым из отсутствующих вернулся Эллад, и его тут же послали за Густавом. Мужчина только перехватил два блинчика, быстро запил молоком и убежал. Но каждый из нас успел заметить, с каким счастливым лицом он вернулся домой. Кажется, переговоры с поверенным тетушки у Эллада прошли хорошо. И если он уже совсем скоро вступит в наследство, то значит, покинет наш дом. Интересно, а захочет ли взять с собой Нюру?

На этой мысли я почему-то почувствовала легкую грусть. Рано или поздно мы с Нюрой обе выйдем замуж, у нас будут свои дома и семьи, и видеться каждый день уже не сможем. Для меня это все равно, что потерять ногу или руку. Так же больно и страшно.

Нюрка явилась с работы в хмуром расположении духа, но в то же время была явно горда собой. Мы все в этот момент ужинали в гостиной, пока Густав ремонтировал окно на кухне – точнее, забивал его досками, пока не будет готово новое стекло.

– Работать – это так тяжело! – сообщила девушка с порога. Кое-как разулась, скинула пальто на кресло, не удосужившись разместить его на вешалке.

Эллад собирался что-то сказать, без сомнения – нечто едкое, но Ральф его перебил:

– Расскажешь нам? Садись, поешь. Агата испекла невероятно вкусные блины.

– О, еще как расскажу! – Нюрка плюхнулась в кресло. – Этот гадкий… не знаю, как еще его назвать, – гадкий, как есть!

– Кто? – заинтересовалась Шенни.

– Господин Миккель.

– Узнала имя работодателя? – усмехнулся Эллад.

– Он с самого утра закрылся в своем кабинете. К нему по записи пришла пожилая супружеская пара. Они сидели в приемной больше часа! Вы представляете? Этот… гадкий Миккель даже не удосужился предупредить меня, что будет занят! Я стучала дважды в дверь его кабинета, за что он на меня наорал. Супруги ушли, так и не дождавшись приема.

– Ты ведь работаешь в центре трудоустройства? – спросила я непонимающе. – Разве пожилые могут рассчитывать на работу?

– Не знаю, – пожала плечами подруга. – Да и мне какое дело? Я должна только провожать их к господину Миккелю, а зачем они пришли, меня не касается.

– Насыщенное у тебя было утро, – с каплей сарказма сказал Рил.

Кайл хихикнул:

– Что делала остаток дня?

– Работала, – уклончиво ответила девушка и запихнула в рот блинчик, давая понять, что устала, и больше не станет отвечать на вопросы.

А я Нюрку знала, лучше, чем саму себя. Если бы помимо утреннего инцидента были еще хоть какие-то в течении дня, она бы обязательно рассказала. Значит, ее сегодняшний рабочий день прошел за рассматриванием города из окна приемной. Но я была рада за подругу. Ей под силу только такая легкая работа, как та, что есть сейчас. Может быть, сумеет продержаться на ней хоть с месяц.

ГЛАВА 15

Нюрка отправилась спать со словами: “Тяжела жизнь работающего человека”. Едва дверь спальни за ней закрылась, как оттуда раздался храп. Дети ушли в свою комнату, предварительно обсудив со мной новый переезд. Решили, что стоит вернуть на место мой кабинет, а ребятам уже можно выделить личные комнаты. В доме стало очень тепло, и теперь с комфортом спали все, кроме Ральфа, которому приходилось ютиться на полу пока не купит кровать.

Я осталась с мужчинами выпить травяного чаю перед сном. Тогда-то Эллад и признался, почему вернулся домой такой счастливый.

– Тетушка оставила мне роскошное наследство, – со вздохом и улыбкой сказал он, отпивая глоток горячего напитка. Прищурившись, посмотрел на пламя в камине.

– То, на что ты рассчитывал? – многозначительно спросил Ральф.

– И даже больше. Просторный дом в Четвертом южном квартале, лавку специй, небольшую ферму за городом и… здание бывшего пансионата. Моя тетя выкупила его, хотела открыть в нем школу домоводства для девочек, но не успела.

Я слушала мужчину вполуха, занятая своими мыслями, но на словах о пансионате, вскинула голову.

Эллад смотрел прямо на меня. Потом перевел взгляд на Ральфа и сказал уже ему:

– Я бы никогда в жизни этого не сделал, ты ведь знаешь. Не в моих привычках делиться чем-то… Такой уж я человек. Но, благодаря тебе, Ральф, и тебе, Агата, я с чистым сердцем могу предложить вам здание бывшего пансионата. Мне оно не понадобится, никакую школу я уж точно не открою, а вам нужно убираться из этой дыры.

– Ты назвал дырой Пятый северный квартал, – ухмыльнулся Ральф.

– Нет – приют. Долги, Фрогель, чокнутые соседи… А если бы Агата не пришла сюда работать, ты бы мог и не найти своего ребенка, и Шенни ближайшие четырнадцать лет жила бы в таких жутких условиях. Мы знакомы с тобой всю жизнь, Ральф, ты выручил меня, когда мне некуда было идти, когда никто не брал меня на работу. Позволь и мне помочь тебе. Я ведь знаю, что для тебя это важно.

– Ральф совсем скоро увезет Шенни домой, – тихо проговорила я, едва сдерживаясь, чтобы не согласиться на предложение Эллада. От радости сердце начинало стучать все быстрее, из-за волнения вспотели ладони. – Ни к чему разбрасываться такими дорогими вещами, Эллад.

– Я не разбрасываюсь, – слегка обиженно проговорил мужчина. – От чистого сердца я дарю вам пустующее здание, которое пока еще в хорошем состоянии, но со временем развалится. Поверьте, я ничего путного из него не сделаю.

– В этом он прав, – сказал Ральф. – Эллад портит едва ли не все, что попадает в его руки.

– Ой, не прям уж всё! – фыркнул Эллад. – Но пансионат и правда мне не нужен. Он уютный и довольно просторный, в нем тепло, и целые окна. Когда-то там жили и обучались дальние родственницы местной аристократии. Племянницы, двоюродные сестры…

– Почему? – перебила я мужчину. – Почему ты отдаешь его нам и на каких условиях? Мы должны платить или… что?

– Никаких условий. Я всего лишь хочу, чтобы дети жили в хорошем доме. Нет, я вовсе не благодетель, и до чужих детей мне никогда не было дела, уж поверь. Но, прожив здесь несколько дней, я в полной мере сам ощутил себя сиротой. Впрочем, оно ведь так и есть. И