Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

где мне все напоминало о монастыре, в котором мы с Нюркой выросли. Где было безопасно для детей, и я могла бы не переживать, что однажды ночью протечет крыша или какой-нибудь болван разобьет стекло.

Я утонула в розовых облаках, придуманных мною же, и вовсе забыла о том, что белая полоса всегда сменяется черной. Как бы счастлив ты ни был, не стоит забывать о будущем, в котором это хрупкое счастье можно потерять.

ГЛАВА 16

Когда я сообщила детям чудесную новость о переезде, сначала приют погрузился в гробовую тишину. Каждый в этом небольшом доме глубоко задумался на длительное время, и только потом ребятишки стали задавать осторожные вопросы.

Потом, когда всех успокоил уже сам Ральф, а Эллад вернулся домой, дети начали визжать от счастья. Они носились по комнатам, искали сумки и мешки, собирали все, что было им дорого. Вещей у них, благодаря Ральфу, теперь было много, и девчонки любовно упаковали каждое платье в отдельный бумажный пакет, а мальчишки бережно складывали пряжу в коробки.

Почти все было готово к вечеру. Выезжать в ночь не стали, решили на прощание остаться до утра в приюте, чтобы в последний раз дети могли побыть там, где провели всю свою жизнь.

Мэй, Нюрка и я, заперлись в спальне с горячим чайником и миской печенья.

– Я верю, что новый дом принесет нам счастье, – сказала Мэй. – Даже не сомневаюсь в этом, и вам запрещаю!

– Безусловно! – воскликнула Нюрка. – Я вот ушла из монастыря, поселилась у вас тут и сразу стала счастливая. Скажи же, Агата? Ты ведь тоже рада, что покинула монастырь?

Я молча пожала плечами. Мне нечего было ответить подруге, так как и при матушке-настоятельнице, и в роли воспитательницы я радовалась жизни. Однажды потеряв ее, я уже не смела сетовать на судьбу и видела в каждом дне только хорошее. Нюрке же эта мудрость не давалась. Она словно забыла, что всего шестнадцать лет назад мы обе погибли по глупому стечению обстоятельств.

– Ты говорила, там десять комнат, да? – спросила Нюра. – То есть, у каждого из нас будет своя собственная?

– У каждого, кроме близнецов, Пирси и Шенни. Они еще слишком малы, чтобы жить раздельно.

– Мальчишкам уже по девять лет, – возразила Мэй.

– О, эти сами не захотят расселяться, – хохотнула я. – Будут с утра до ночи вязать носки. Кстати, они уже навестили ту девочку, которой готовили подарок?

– Навестили, – Мэй сникла. – Их и на порог не пустили. Рил потом еще раз ходил, просил, чтобы передали подарок имениннице, но его прогнали. И где-то за час до вашего приезда их подруга сама пришла, забрала подарок, поблагодарила и быстро убежала домой.

– Обидно за мелких, – Нюрка надула губы. – Ну ничего, на новом месте такого уже не будет!

– Очень на это надеюсь, – кивнула я. – Четвертый южный квартал населен простыми работягами, так что я даже удивлена, почему пансионат для детей из высшего света построили именно там.

– О, я слышала о нем, – вскинулась Мэй. – Его открыли в том квартале, чтобы девочки видели, как живут бедные дети. Таким образом в будущих графинях и герцогинях воспитывали скромность, на корню уничтожали тщеславие и гордыню. Да, девочки должны были быть леди, ни в коем случае не знать, как использовать лопату или грабли, а о порошке для стирки и вовсе только читать в журналах. Но они не должны быть… Забыла это слово…

– Зазнайками? – подсказала я.

– Вот, точно!

– Как бы у нас снова не начались проблемы из-за того, что мы откроем обычный сиротский приют, – вздохнула Нюрка. Девушка отставила чашку на столик и легла на кровать. – А что если нам сделать в нем школу?

– Школу? – мы с Мэй одновременно вскинули головы.

– Ну да, – Нюрка, не получил резкого отказа, вдохновилась. Подскочила на постели и принялась рассказывать, глотая окончания слов: – Представьте – первая в мире школа для бедняков! Никто ведь даже мечтать о таком не может! Ну и что, что мы будем учить только читать и писать, это все равно такой прорыв! Агата, мы с тобой способны научить деток грамоте. Это мало, конечно, куда меньше, чем могут предложить преподаватели, которые работают у богатых детей. Но для ребят из нищих семей это будет очень много значить!

Я задумчиво почесала бровь. Как-то резко мои мысли перескочили с переезда на открытие школы для бедняков, и теперь я не могла собрать их в кучу.

А Нюрка распалялась:

– Установим стоимость обучения! Скажем, серебряный с ребенка в месяц. Я знаю, что преподаватели берут намного больше золотого, и ни одной бедной семье ни за что не потянуть такое обучение. А серебряный это не много, Агата! Нам будет хватать на жизнь, скромно, но хоть что-то. А если у мальчишек получится с вязанием, то еще и на вязаных изделиях заработаем!

Мэй, кажется, загорелась идеей Нюрки. Пока я обдумывала и взвешивала все “за” и “против” эти двое уже обговорили слоган для рекламного объявления о наборе учеников.

Окончательно меня добили тем, что если в здании будет школа, то нас точно все соседи примут.

– И крыс никто больше не подбросит, – заключила Нюрка, вздрогнув при воспоминании о хвостатых.

– Хотела бы я быть такой же легкомысленной, – пробормотала я с улыбкой.

Девушки непонимающе захлопали глазами.

– Я обещаю обсудить твою затею с Элладом, – сказала я подруге. – А теперь спать. Завтра трудный день.

Трудный день начался еще до рассвета. Раньше я никогда не верила в судьбу и в то, что все случается так, как задумано где-то наверху. Но когда среди ночи в наш маленький приют нагрянули ростовщики, я уверовала в Создателя. Снова.

– Господин Фрогель… – усатый высокорослый мужчина в узнаваемой форме хмуро глянул в бумагу, которую держал в руках, а после на меня: – Здесь живет?

Я окинула взглядом двоих мужчин за его спиной, одетых в такую же форму. Черную, с нашивками частной банковской конторы. “Вимбельдан и Ройз” ее название, и я часто видела сотрудников этой организации в Дороне. Чаще всего они приходили к тем, кто незадолго до визита ростовщиков внезапно разбогател. Построил дом, купил лошадь или повозку.

– Не совсем… Нет, не здесь, – хрипло прошептала я, плотнее закутываясь в одеяло.

Всего минуту назад меня разбудил громкий стук дверного молотка, и я почти бегом преодолела расстояние до двери, чтобы незваные гости не переполошили весь дом. И теперь стояла перед ростовщиком, едва осознавая, где нахожусь.

– Пройдем-ка, – обернулся мужчина к своим спутникам, а потом попытался перешагнуть порог.

Я испуганно вскинула руку.

– Ночь ведь, дети спят!