Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

Воздух вокруг словно сгустился от напряжения. Лахтина ещё раз посмотрела на Павла. Слёзы текли по щекам. Ей хотелось кричать, крушить, уничтожать, но ошейник подчинения, который надел отец, сковывал действия. Металлический обруч на шее был холодным, тяжёлым. Он сдавливал не только физически, сама воля королевы скорпикозов была скована им. Как бы она ни пыталась сопротивляться, магия отца сильнее, и каждая попытка неповиновения отзывалась острой болью.

Боль… в груди, в животе, в голове — везде. Лахтина и не думала, что настолько сильно привязалась к человеку.

Воспоминания нахлынули волной. Его руки на её панцире в первый раз — не от страха, а от… интереса. Его взгляд, когда она превратилась в человека. Не отвращение, не ужас, а любопытство. Павел смотрел на неё так, словно Лахтина была загадкой, которую он хочет разгадать… Клятва крови. Как королева скорпикозов произносила слова ритуала, не дрогнув. А ведь другие люди боялись даже приблизиться к ней.

— Ты обещал вернуть мне истинный облик! — вспомнила девушка.

Обещание, данное в серой зоне. Тогда она думала, что это просто слова, способ получить её послушание. Но в его глазах было что-то ещё… Решимость. Он не бросал слов на ветер.

— Обещал жениться! Убить отца и стать королём! — продолжила говорить девушка.

Она прижала его голову к своей груди: холодная кожа, сердце не билось. Конечно, мёртвые не дышат.

«Почему ты улыбаешься?» — подумала Лахтина.

Выражение его лица было странным. Не мирное, не страдальческое, а насмешливое. Словно он знал что-то, чего не знали остальные. Сила, власть, уверенность — именно это определяет самца и её избранного. А теперь…

— Ты… ты… обязан! — произнесла она телу.

Обязан жить, обязан вернуться, обязан не оставлять её одну в этом кошмаре. Её голос дрожал — то ли от слёз, то ли от ярости.

Лахтина почувствовала вибрацию. Энергия рвалась наружу, но она не отпускала. Что-то происходило, что-то странное, неестественное. Воздух вокруг тела Павла начал дрожать, искажаться, словно над раскалённым асфальтом в жаркий день.

Вспышка. Яркий свет — ослепляющий, невыносимый даже для неё. Королева скорпикозов хлопала глазами, чтобы начать видеть. И когда это получилось, то ничего не осталось.

Павел полностью исчез. Испарился, словно его никогда не было. На полу лежали только какой-то диск и кольцо.

Лахтина посмотрела на дверь. Крик разрывал горло, выплёскивая всю боль, весь гнев, всё отчаяние и обещание. Обещание уничтожить. Это был нечеловеческий крик — нечто первобытное, животное, идущее из самых тёмных глубин её существа.

Король глиняных скорпикозов остановился, когда услышал этот звук. По телу пробежали мурашки. «Естественная реакция на угрозу», — подумал он, когда подавил в себе лёгкую панику.

Но что-то в этом крике снова заставило его сердце сжаться. Инстинкт самосохранения кричал об опасности.

Мужчина улыбнулся и направился дальше. План был прост: получить наследника, достаточно сильного, чтобы стать вместилищем для руха. Ещё одна пешка в его игре, ещё один инструмент власти.

Но крик дочери продолжал звенеть в ушах, напоминая, что не все пешки покорно принимают свою судьбу.

* * *

Вспышка. Меня куда-то выкинуло. Полная тотальная дезориентация, словно бросили в коктейль и потом размешали. Верх — это низ. Я привыкал к ощущению. Успокаивало, что раз я мыслю — значит, существую. Кажется, так говорил один мудрец прошлого.

Сфокусировал взгляд. Я оказался в… лесу? Пригляделся: трава, деревья, ветерок, нити энергий везде. А ещё твари: вон журавль-курица, морозные паучки и иглокроты. Большие… Это же моя серая зона!

Только всё выглядело иначе — более чётким, насыщенным. Я видел каждую прожилку на каждом листке, слышал шорох каждой травинки, словно все мои чувства обострились до предела или просто изменились. Видеть без глаз, слышать без ушей — странные ощущения для существа, привыкшего к физическому телу.

Передо мной возвышались деревья — огромные, древние, с корой, испещрённой странными символами. Были ли они тут раньше? Или я просто не замечал их?

Свет здесь казался особенным — не солнечный, не лунный, а какой-то внутренний, словно сама серая зона светилась изнутри. Он обволакивал всё вокруг мягким сиянием, стирая границы между объектами.

— Ты? — подняли головы затылочники.

Почему-то сейчас они выглядели иначе. Теперь это два старика в белых одеяниях, точные копии друг друга. Только один с голубыми глазами, второй — с карими. Морщинистые лица, длинные седые бороды, пронзительные глаза, в которых читалась мудрость. Значит, вот как они выглядят на самом деле. Двуглавая тварь — лишь физическое воплощение сущностей. В этом пространстве между жизнью и смертью маски спадают, обнажая истину.

— Вы меня слышите? — спросил я, удивляясь звуку собственного голоса без физического тела.

— Конечно, — кивнули они дружно. — Наш подарок… Ты им воспользовался.

Их голоса звучали как один, но при этом я чётко различал оба. Резонанс создавал странное эхо, отражающееся в глубинах моего сознания.

— Да? — удивился.

Мысли лихорадочно перебирали события последних дней: «Что они имеют в виду? Какой подарок?» И тут вспомнил: «Вторая жизнь!» Аж отлегло.

— Вижу, у тебя привязка души к другому месту. Сильно же ты постарался, чтобы тут оказаться, — заявил Тока. Голубые глаза смотрели с проницательностью, от которой становилось не по себе. — Когда успел себя связать? Да и зачем?

Словно молнией озарило: «Капище монголов, то самое место, где я забрал Тимучина… Точно, там же проводили ритуал и привязали мою душу!»

Где-то должны появиться эмоции, но их нет. Я искусственно разжигал чувства, чтобы не забыть, чтобы не стать просто неприкаянной душой.

— Не хотел умирать? — улыбнулся Бока. В карих глазах плясали искорки веселья.

— Нет! — ответил я, чувствуя, как ярость вновь вскипает внутри. — Меня убили со спины, это сделал трус!

Получилось! Эмоция вспыхнула с новой силой. Я видел это предательство так явно, словно оно происходило прямо сейчас перед моими глазами. Убийца, даже не решившийся встретиться со мной лицом к лицу. Сука, я найду его!

— А это важно? — хмыкнул Тока. — Ты мёртв…

Его равнодушие подействовало на меня как красная тряпка на быка. Конечно, важно! Способ смерти определяет все дальнейшие действия. Смерть в честном бою — одно, предательство и трусость — совсем другое.

— Как мне вернуться в своё тело? — задал я главный вопрос.

Внутри сознания уже происходил мыслительный процесс: «Как это работает без мозга? Хрен знает! Значит, та воронка затягивала меня не на перерождение, а на капище? Хорошо, что