Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

Да ладно? Моё новое тело — это… это форма медведя. Крупный водяной медведь, судя по всему. Я видел своё отражение в металлической поверхности рядом. Массивная туша, покрытая густой шерстью, мощные лапы с острыми когтями, морда с оскаленными клыками.

Меня толкнули ещё раз. Кое-как встал. Новое тело было сильным, но неуклюжим. Я не привык двигаться на четырёх конечностях, баланс был другим. Каждое движение требовало сознательного контроля.

Огляделся, оценивая обстановку. Десятки, если не сотни монстров, все с металлическими ошейниками. Многие виды узнал. Вокруг меня водяные медведи, грозовые волки, иглокроты, журавли-курицы и другие.

— Веди их в темницу! — бросил голос рядом.

Скорпикоз отдал приказ другому монстру — существу, похожему на помесь краба и паука. Оно склонило голову в знак подчинения и начало подгонять пленников.

Я повернуся. Да тут, сука, крайне много глиняных скорпикозов. Они были повсюду — патрулировали периметр, охраняли пленников, отдавали приказы. Их хитиновые панцири отливали всеми оттенками коричневого: от светло-песочного до глубокого терракотового.

Мозг тут же услужливо собрал мне первичную картину: «Я в нужной серой зоне — плюс. Это была серая зона скорпикозов, та самая, где находится Лахтина. Оказался именно там, где нужно было, пусть и в неожиданной форме».

Я находился среди пленных монстров, захваченных скорпикозами. По какой-то причине они могли говорить вслух. На нас — ошейники подчинения, похожий был у Казимира, только версия для тварей. Пространственное кольцо отсутствует, как и божественный артефакт. Нас ведут в какую-то темницу.

Начало мне… нравится!

Глава 8

Поднялся и пошёл. Мышцы — не мои, а тела монстра — напряглись, перекатываясь под шерстью-чешуёй тяжёлыми, непривычными буграми. Сердце в массивной груди стучало размеренно, мощно, разгоняя по жилам густую зеленоватую кровь. Её пульсация отдавалась в висках тяжёлыми ударами, словно молот о наковальню. Тело слушалось неохотно: каждое движение требовало концентрации, будто я заново учился ходить.

Запах в ноздри ударил резкий — смесь прелых водорослей, застоявшейся воды и гниющей плоти. Мозг автоматически классифицировал его не как отвратительный, а как привычный, родной.

В пасти чувствовался металлический привкус крови. Последняя трапеза этого тела? Или это моё тело, которое тут появилось? Душа заняла место твари или часть меня материализовалась?

Оценивал обстановку. Глаза — большие, выпуклые, с вертикальными зрачками — видели иначе: цвета казались приглушёнными, зато движение улавливалось гораздо чётче.

Мир воспринимался через призму хищника: всё вокруг делилось на угрозу, добычу или препятствие. Тело инстинктивно реагировало на любое шевеление в периметре десяти метров. Напрягались мышцы, слегка выдвигались когти, готовые в доли секунды разорвать плоть врага.

То, что я в форме мишки, имело существенные плюсы. Огромные, я бы сказал. Сила переполняла каждую клетку этого тела. Когти на лапах способны разрывать металл, челюсти могли дробить кости с той же лёгкостью, с какой человек разгрызает орех. Шкура, покрытая чешуёй, напоминала естественную броню, непробиваемую для обычного оружия.

«Попади я сюда в форме человека, и всё, сразу конец, убили бы», — эта мысль вспыхнула в сознании, заставив мощное тело водяного медведя напрячься ещё сильнее.

Странное ощущение — осознавать, что твой обычный вид здесь в самом низу пищевой цепочки.

Центр тяжести в новом теле располагался ниже, чем у человека. Четыре мощные лапы давали устойчивость, которую я никогда не испытывал на двух ногах.

Огляделся ещё раз, медленно поворачивая массивную голову. Звуки доносились искажённо, словно через толщу воды, но определённые частоты, наоборот, воспринимались острее. Запахи рассказывали больше, чем зрение, — я чуял страх окружающих существ, их покорность, болезни некоторых из них, агрессию других. Твари были напуганы. От тел исходил кисловатый запах ужаса, такой сильный, что шерсть на загривке невольно поднялась дыбом. Инстинкты водяного медведя кричали: «Атакуй слабых! Они боятся тебя! Утверди доминирование!» Усилием воли подавил эти порывы, ведь я не зверь, я Магинский.

Так, что у нас тут? Разные существа с ошейниками покорности. Металл тускло поблёскивал на их шеях, врезаясь в плоть, сдерживая магию и волю. Судя по конструкции и рунам, высеченным на поверхности, это были артефакты не ниже двенадцатого ранга. Серьёзная технология для контроля монстров. Кто-то вложил немало средств и знаний, чтобы держать тварей в повиновении.

Это точно можно увековечить в список достижений Магинского: «Попасть в плен, будучи монстром». Горькая ирония ситуации не ускользнула от меня. Ещё недавно подчинял монстров, теперь я сам — чудовище в ошейнике. Поставил мысленно галочку в воображаемом списке и невольно оскалился, демонстрируя частокол клыков, покрытых зеленоватой слизью.

Мозг перешёл в режим анализа ситуации — привычное состояние холодной оценки происходящего, просчёт вариантов и планирование действий. Насколько я понял, тело водяного медведя сохранило свои инстинкты и рефлексы, но мозг работал по-моему. Странный симбиоз человеческого сознания и звериной природы.

Скорпикозы… Массивные твари, похожие на скорпионов, но размером с лошадь, с блестящими хитиновыми панцирями и смертоносными жалами на концах сегментированных хвостов. Их клешни щёлкали с характерным металлическим звуком, глаза на верхней части панциря неотрывно следили за пленниками.

Я насчитал около пятидесяти особей — все стражники. Координированные движения, чёткое построение — не дикие твари, а дисциплинированная охрана. По размеру, как Лахтина в истинной форме. Но хуже всего другое — ранг… Тело водяного медведя каким-то образом чувствовало силу других монстров, и то, что я ощущал, заставляло внутренне холодеть. Почти у всех от десятого и выше, максимальный — тринадцатый. Один такой монстр может разорвать в клочья целый отряд магов среднего уровня. А я сейчас окружён десятками подобных тварей.

— Встал! — резкий оклик сопроводился ударом хитинового хвоста.

Удар пришёлся по боку соседнего водяного мишки, не по мне. Били не жалом. Боль пронзила другого пленника, я видел, как дёрнулась его массивная туша, как выпучились мутно-белые глаза. Волна запаха боли и страха ударила в ноздри, заставляя инстинктивно отступить на полшага.

Толкнули водяного мишку снова — теперь клешнёй в спину. Тот попытался подняться, но конечности подкашивались. В его движениях чувствовалась слабость — возможно, давно не кормили или ранили ранее. Панцирь стражника-скорпикоза блеснул в тусклом свете, отражая красноватые отблески факелов.

У монстра не получилось подняться и тогда. Хвост взвился в воздухе — смертоносная дуга, на конце которой поблёскивало жало размером с кинжал. Капли ядовитой жидкости стекали с него, оставляя на камне дымящиеся следы. Время словно замедлилось.

Удар. Воздух рассекло шипение, затем мерзкий хруст. Хвост пробил грудину водяного медведя, войдя между пластинами чешуи, как горячий нож в масло.