"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

«Неужели?» — произнес я, и улыбка все-таки достигла моих глаз.

«Я знаю, для чего нужен», — сказал Здесь Скороизменится.

Наступившая тишина была похожа на гнилой лед. Она проломилась под моими ногами, и я наконец опустил руки. «Я не собираюсь держать тебя здесь», — сказал я. «Но я не передам тебя Империи и не дам тебе собственный корабль». Уперев руки в бока, я покачал головой. «Ты останешься здесь... пока я не выполню свою задачу».

«А в чем именно заключается твоя задача?» — спросил он, повышая громкость, но не свой голос, так что я почувствовал, как слова отдаются в моей груди, как удары тяжелых барабанов.

«Выиграть войну», — просто ответил я и развел руками. «Против Сьельсинов. Против них». Хотя я говорил тихо — гораздо тише, чем карлик в своем сосуде , — я чувствовал вес каждого слова, обманчиво тяжелого для своего размера, как свинцовая дробь.

«Войну...» Тут голос Здесь Скороизменится стал тише, его едва можно было расслышать. Он молчал так долго, что я начал задаваться вопросом, не произошла ли какая-то ошибка, не возникла ли неисправность в его механизме.

«Капитан?» — спросил я и сделал осторожный шаг в его сторону.

Ничего не было слышно. Ни дыхания, ни движения, если не считать плеска крошечных пузырьков в янтарной жидкости его резервуара.

«Капитан Скороизменится?»

Когда он, наконец, заговорил, его голос звучал приглушенно, громкость была минимальна. «Херевард», — произнес он. «Херевард Мот».

«Что?» Мне пришлось приблизиться, чтобы расслышать, наклонившись над пыльным сосудом. Стоя на полу, Здесь Скороизменится едва доходил мне до пояса.

«Ты спросил, как меня зовут, — сказал он, — в... в прошлом. Я — я был - Херевардом из Дома Мот. Мой отец был родом с Авалона, из старинной семьи. Моя мать была верховной жрицей храма Нут в Фениксе».

Нут? Мои мысли обратились к высоким митрам, которые носили священнослужители, к иероглифам, украшавшим их столы. «Египетский бог?»

Бывший священник продолжал говорить, как будто меня там и не было. «Я родился в самом Городе Пирамид, на берегу Потомака. Мой отец брал меня с собой, чтобы я смотрел, как жрицы практикуют асаны перед святилищем на острове Хейн, под вишневыми деревьями».

Я стоял над ним, в паре шагов. А может, это были мили. Световые годы.

«Он взял меня с собой в Рим, — сказал он, — на мой Праздник Огня. Его люди похитили девушку из горных племен — настоящую сабинянку, — чтобы сделать меня мужчиной. Перед этим он повел меня на Авентинский холм, где Рем видел своих птиц, где Бог-Император короновал себя. Там был монастырь — одно из зданий, которые американцы не снесли, когда аннексировали город. Орден присвоил его себе, и в двери сада была замочная скважина, из которой открывался вид на пирамиду, расположенную менее чем в пяти милях…»

«Земля», — прошептал я. Он говорил о Земле. Не как люди в Империи — как о богине, идеале — а как о месте. Реальном месте.

«Они выпустили девушку в сад, одев ее лишь в краску...» Здесь Скороизменится звучал как мой терминал, читающий прозу. Мои восклицания не имели никакого эффекта. «Они послали меня за ней. У нее в волосах были листья...»

«Что такое Город Пирамид?» — спросил я.

Здесь Скороизменится повернул свой сосуд ко мне — бессмысленный жест, учитывая, что его глаза были опухшими и закрытыми. «И ты называешь себя историком». Он фыркнул, повернул сосуд взад—вперед — как будто качая головой. «Но это имя известно лишь немногим. Я говорю, конечно, о той Александрии Запада, о Вашингтоне Многих Рек. Домене Колумбия».

Я замер. «Город Мерикании? Ты там родился?» Это было как будто он сказал, что приехал из Волшебной страны. Из Иса. Из затерянного Лайонесса. «Домен Колумбия... Капелла его восстановила?»

«Он никогда не был разрушен», — ответил Здесь Скороизменится. «Армии вашего Бога-Императора уничтожили машины, но пирамиды оставили на месте».

«Оставили на месте?» Я ударился плечом о стену и снова обнаружил, что смотрю на место, где лежали ноги Скороизменится, сложенные как дрова. «Города Мерикании... остались на месте?» Меня шатало, я почувствовал, что сейчас обязательно упаду. Всю свою жизнь я представлял Землю радиоактивным пеплом, пустыней, где ничего не растет. Местом призраков и атомов. На мой взгляд, гибель Земли была спасением всего человечества, ценой, которую мы заплатили, чтобы освободиться от своего собственного творения.

Ложь.

«Не пойми меня превратно», - через некоторое время сказал Скороизменится. «Многое из того, что было, разрушено. Виндзоры позаботились об этом. Но многое не было утрачено». Я услышал, как затвор его камеры снова щелкнул.

«На что это похоже?» — спросил я.

«Родная планета?» Я представил, как капитан удивленно приподнимает брови, которых у него больше не было. «Это просто место, как и любое другое».

«Не пытайся обмануть меня, капитан», — воскликнул я. «Скажи мне правду». На мгновение я забыл о войне и мучениях Дану. Забыл о страданиях Кассандры. Забыл о своей собственной боли.

Когтистые конечности капитана щелкали, открываясь и закрываясь в своих гнездах. «Солланская Империя существует так долго, что для большей части галактики кажется, будто она существовала всегда, была частью ландшафта, чем—то неизменным. Но у нее есть начало. Для большинства мужчин и женщин в галактике Война Основания — всего лишь история. Как будто она была основана близнецами, выросшими на волчьем молоке...»

«Что ты имеешь в виду?» — спросил я.

«Что Земля не является богом для меня или для кого-либо из Ордена. Всего лишь камнем в космосе».

Разве я сам не сказал то же самое Криспину в тот последний день в Мейдуа, на аэродроме за городом моего отца? «Орден?» — наконец спросил я. «Ты имеешь в виду Капеллу?»

Если бы Здесь Скороизменится мог контролировать свое лицо из плоти, подумал я тогда, он, возможно, улыбнулся бы. «Скажем так: боги моих отцов - это не боги ваших отцов».

«Говори понятно, черт тебя дери!»

Хризалид повернулся на подставке. «Орден — это не Капелла», — сказал он. «Орден создал Капеллу».

«Ты говоришь о своем Верховном Патриархе», — сказал я. «О второй империи».

Существо, которое когда-то было Херевардом Мотом, подняло клешню, почти учительским жестом. «Ты знаешь, как возникла Капелла?»

«Ее создала Империя», — сказал я. «Император Тициан...»

«По настоянию Ордена!» — повысил он голос. «Капелла — это только... публичное