Весь Герберт Уэллс в одном томе - Герберт Уэллс

— А любишь ты чистить обувь? — спросила леди в войлочной шляпе.

Билби объявил, что любит.

— Да это какой-то добрый ангел, — произнес пленивший Билби голос.

Значит, он любит чистить обувь? Кто б мог поверить, что это сказал Билби! Впрочем, за последние полчаса с ним произошла разительная перемена. Он сгорал желанием трудиться, выполнять любую работу, самую грязную, и все ради одной особы. Он влюбился.

Обладательница чарующего голоса вышла из фургона, минуту задержалась на пороге и стала спускаться по ступенькам, и душа Билби мгновенно склонилась перед ней в рабской покорности. Никогда еще не видел он ничего прелестнее. Тоненькая и стройная, она была вся в голубом; белокурые, чуть золотящиеся волосы были откинуты с ясного лба и падали назад густыми локонами, а лучезарнее этих глаз не было в целом свете. Тонкая ручка придерживала юбку, другая ухватилась за притолоку. Красавица глядела на Билби и улыбалась.

Вот уже два года, как она посылала свою улыбку со сцены всем Билби на свете. Вот и сейчас она по привычке вышла с улыбкой. Восхищение Билби было для нее чем-то само собою разумеющимся.

Затем она огляделась, желая узнать, все ли готово и можно ли спускаться вниз.

— Как вкусно пахнет, Джуди! — сказала она.

— А у меня был помощник, — заметила женщина в гетрах.

На сей раз голубоглазая леди улыбнулась именно Билби…

Тем временем незаметно появилась и третья обитательница фургона; ее совсем затмило очарование ее подруги. Билби даже не сразу ее увидел. Она была без шляпы, в простом сером платье и спортивной жакетке; из-под черных локонов глядело миловидное белое личико с правильными чертами. Она отзывалась на имя Уинни.

Красавица звалась Мадлен. Они обменялись какими-то шуточками и принялись восхищаться утром.

— Это самое красивое место, — объявила Мадлен.

— За всю ночь ни одного москита, — прибавила Уинни.

Все три женщины ели с аппетитом, нисколько этого не стесняясь, и с одобрением принимали услуги Билби. Прекрасная вещь одобрение! Здесь он с радостью, гордостью и настоящим рвением исполнял ту самую работу, которую делал из-под палки и кое-как для Мергелсона и Томаса…

Они с явным удовольствием поглядывали на Билби и вот, посовещавшись вполголоса — что доставило ему несколько тревожных минут, — подозвали его и велели рассказать о себе.

— Мальчик, — начала леди в войлочной шляпе, которая явно была за старшую и, уж несомненно, за оратора, — подойди-ка сюда.

— Да, мисс. — Он отложил туфлю, которую чистил на ступеньке фургона.

— Во-первых, знай, я замужем.

— Да, мисс.

— Поэтому не называй меня «мисс».

— Понятно, мисс. То есть… — Билби запнулся, и тут в его памяти, по счастью, всплыл обрывок наставлений, слышанных им в Шонтсе. — Понятно, ваша милость, — докончил он.

Лицо речистой леди так и засияло.

— Пока нет, детка, — сказала она, — пока нет. Мой муж еще не позаботился раздобыть мне дворянство. Зови меня просто «сударыня».

Билби понимающе молчал.

— Скажи: да, сударыня.

— Да, сударыня, — повторил Билби, и все весело рассмеялись.

— А теперь, — продолжала леди, любившая поговорить, — да будет тебе известно… Кстати, как тебя звать?

Билби почти не смутился.

— Дик Малтраверс, сударыня, — выпалил он и чуть не добавил: «Удалец-молодец Рыцарь алмазного коня» — это был полный его титул.

— Хватит и Дика, — заметила леди, звавшаяся просто Джуди, и вдруг весело добавила: — Прочее оставь про запас.

(Билби любил шутников. Правильные люди.)

— Так вот. Дик, мы хотим знать, был ты когда-нибудь в услужении?

Этого Билби не ждал. Но его не поймаешь врасплох.

— День или два, мисс… то есть сударыня… просто надо было пособить.

— Ну и как, пособил?

Билби стал вспоминать, но в памяти его возникла лишь физиономия Томаса с вилкой в подбородке.

— Я старался, как мог, сударыня, — сказал он беспристрастно.

— А теперь ты свободен?

— Да, сударыня.

— Живешь дома, ни у кого не служишь?

— Да, сударыня.

— Близко ваш дом?

— Нет… но и не так чтоб далеко.

— С отцом живешь?

— С отчимом, сударыня. Я сирота.

— А не хочешь ли ты поездить с нами несколько дней? Будешь нам помогать. За семь шиллингов шесть пенсов в неделю.

Билби так и просиял.

— Твой отчим согласится?

Билби задумался.

— Наверно, — сказал он.

— А все-таки лучше пойди спроси его.

— Ну… ладно, — сказал он.

— И захвати свои вещи.

— Вещи, сударыня?

— Да, воротнички и прочее. Большой чемодан не бери: мы проездим недолго.

— Понятно, сударыня…

Он медлил в сомнении.

— Беги прямо сейчас. Скоро придет наш человек с лошадью. Долго мы тебя ждать не сможем…

И Билби тотчас пошел прочь.

Выходя с полянки, он почти неприметно замедлил шаг и поглядел в сторону по-воскресному тихой деревни.

На лице его была полная растерянность. Разрешение отчима — дело не хитрое, но как быть с чемоданом?

Сзади его окликнули.

— Да, сударыня? — отозвался он почтительно и с надеждой. Может, все-таки вещей не надо…

— Непременно захвати башмаки. Тебе придется идти рядом с фургоном. Для этого, сам понимаешь, нужна пара крепких ботинок.

— Хорошо, сударыня, — ответил Билби упавшим голосом. Он еще капельку помедлил, но больше ему ничего не сказали. И он пошел — медленно-медленно. Про башмаки-то он и забыл.

Это был последний удар… Не попасть