Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

дворе, двинулись в сторону гаражного кооператива. Откуда появился патрульный «уазик», мы не поняли. Вроде бы, только что, за нашими спинами никого не было, а тут уже скрипят тормозные колодки и искаженный голос доносится из громкоговорителя, закрепленного на крыше патрульной «канарейки»:

— Молодые люди, стоим на месте.

Мы с Колей замерли от неожиданности, сзади хлопнули двери и перед нами появились два мента, одетые в серые кителя. Я ждал, что из машины сейчас выскочит торгашка в белом пальто и заорет, что это мы ее ограбили, но никто не появился, да и менты вели себя странно.

— Добрый вечер! — фальшиво заулыбался один из ментов, со старшинскими погонами: — Куда идете, молодые люди?

— Да мы здесь живем, вон в том доме. — Коля махнул рукой в сторону моего дома: — Мы просто гуляем.

— Вы сегодня пили?

— Да мы по пиву выпили всего. Ведем себя хорошо, сейчас домой пойдем.

— Нет, парни, вам не повезло. У нас в отделе потерпевшая сидит, ее ограбили двое, похожих на вас, поэтому придется проехать с нами в отдел. Женщина на вас взглянет, если не вы, то пойдете по своим делам. Давайте, загружайтесь в машину.

Павел Громов.

На крышу двенадцатиэтажного дома я поднялся в половину седьмого вечера. С крыши был отлично виден подъезд, в котором жила Алла и дорога через дворы до самого проспекта. Трех хмырей, что крутились на территории прилегающего к дому Аллы детского сада, я заметил за полчаса до назначенного времени встречи.

Через маленький театральный бинокль — единственную оптику, что я сумел найти, я разглядел опухшую морду Сашка, глотающего мутное пиво из трехлитровой банки.

— Двести восьмой, двести восьмой, ответь седьмому… — расположенная на высоте тридцати пяти метров переносная рация, спрятанная под курткой, отлично держала волну.

— Двести восьмой, на связи…

— Люди на месте, я их вижу. Через полчаса начнем.

— Понял тебя седьмой. Через полчаса будем на месте.

— Понял тебя, двести восемь. Будем через полчаса на месте.

В восемь часов вечера из подъезда выскользнула одетая в белое, издалека различимое, приталенное пальто, Алла. Оглянувшись по сторонам, женщина, за инструктированная мной до предела, быстро пошла в сторону проспекта.

Сашок и еще один парень перемахнули через невысокий металлический заборчик и двинулись вслед за стройной фигурой в белом, держась в отдалении. Третий тип, худой, какой-то дергающийся, одетый в коричневое пальто и серую кроличью шапку, остался в беседке, внимательно глядя вслед удаляющимся Сашку и второму парню.

Аллу, что не оглядываясь, быстро шла в сторону проспекта, Сашок с подельником догнали в последнем, перед оживленной улицей, безлюдном и темном дворе. Они догнали женщину, ухватив ее под руки. Я уже решил срочно вызвать автопатруль, что затаился на параллельной улице, но два темных силуэта уже оторвались от замершей женской фигуры и, постоянно оглядываясь на Аллу, побежали обратно.

Алла, потоптавшись на месте, повернула назад, к своему дому. Я следил за ней, пока за спиной женщины не захлопнулась дверь подъезда. Все, свою роль Алла отыграла на сто процентов. Осталось только провести последний акт сегодняшней пьесы. Три типа, затихшие в беседке, подождали около десяти минут, после чего Сашок с другим парнем двинулись в сторону ворот гаражного кооператива, а третий мужик, тот что в коричневом пальто, выглядевший более старшим, неторопливо двинулся к дальним воротам гаражей.

— Двести восьмой, ответь седьмому!

— Седьмой, слушаю тебя.

— Два человека идут к воротам гаражного кооператива. Один в серой куртке, с капюшоном, второй в черном бушлате и черном «петушке».

— Поняли тебя седьмой.

— Давайте, сделайте все, по полной программе.

Я спустился на лифте вниз и пошел в сторону дальних ворот гаражного кооператива.

Сашка и второго парня загружали в «собачник» автопатруля, когда я прошел мимо. Вокруг гаражного кооператива шла узкая утоптанная тропка, ограниченная справа и слева желтыми пятнами, и собачьими экскрементами, украшавшими грязный городской снег. Мужик в коричневом пальто показался на тропинке, когда мне оставалось дойти до ее конца всего шагов двадцать. Я поравнялся с ним. Это был типичный сиделец, худой, невысокий, с обтянутыми морщинистой кожей скулами. Я поравнялся с мужиком, шагнул с тропинки в глубокий снег, и когда человек шагнул мимо меня, ударил его в голову сзади. Человек упал лицом вниз, широко раскинув руки в стороны, шапка, взмахнув длинными ушами, слетело с коротко стриженной головы, а из правого рукава пальто в снег скользнул небольшой нож с плексигласовой рукояткой, набранной из бело-красных накладок. Лежащий человек зашевелился, очумело вертя головой, попытался встать, но я наступил ему на спину.

— Ты, перхоть зоновская, вы на кого клювы разинули. Еще раз сунетесь, куда вас не звали, сдохните все трое. Ты услышал меня, козел?

— Да ты кто такой…

Я пнул финку, которая мелькнув серебристой рыбкой, улетела куда то в кусты, росшие вокруг гаражей, а затем, дважды пнул жулика по ребрам.

— Еще раз появитесь мне на глаза — убью!

Когда я заворачивал за угол гаражей, тело, лежащее на тропе, начало слабо шевелится.

Кузнецов Александр Евгеньевич, подследственный.

В отделе нас выгрузили из «собачника», отвели в дежурную часть и посадили на скамейку.

Доставившие нас менты уселись напротив, достали бумаги и стали что-то заполнять, спросив у нас фамилию, имя, отчество и прочую фигню.

— Доставайте все из карманов. — не поднимая головы от бумаг, буркнул старшина.

Мы с Кольком встали и начали выгребать все из карманов. Старшина лениво поворошил пальцем две кучки ключей, мятых сигаретных пачек и еще более мятых денежных купюр. Потом ухватился за связку ключей, полученных у торгашки.

— От чего ключи?

— От гаража, от отца остался, в наследство.

— А что за номер? — палец, с желтым от табака, ногтем, ткнулся в коричневые цифры, выжженные на поверхности деревянного шара.

— Номер гаража.

Старшина повертев связку ключей в руках, вдруг ухватился за деревянный шар двумя руками и провернув его, разделил на две половины.

— А это что?

Я увидел в половине деревянного шара какую-то грязно-зеленую массу.

— Это не мое! — что-то ледяное ухнуло куда то вниз живота.

— Ключи твои?

— Ключи мои!

— Это не твое?

— Не мое…

— Тупо звучит, да? Давай подписывай протокол изъятия.

— Я не буду!

— И не надо. Товарищи, вы все видели?

За моей спиной две тетки, на которых я не обращал раньше внимания, закивали головами, подтверждая, что все видели и слышали. Пока я хлопал глазами, деревянный шар вновь закрутили, после чего упаковали в пакет, опечатали и подписали, поставив пометку, что я от подписи отказался, после чего меня вновь запихнули в камеру, ту, в которой я сидел в прошлый раз. К