Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

противоестественную белизну расчетливыми мазками эфира. О подобных техниках мне прежде доводилось лишь читать; работа предстояла в высшей степени кропотливая, но иных способов избавиться от зловредного создания в голову попросту не пришло.

И я уже почти в своем начинании преуспел, когда схема эфирного якоря вдруг полыхнула синим пламенем, доски затрещали и выгнулись, а затем пол взорвался тучей щепок прямо мне в лицо!

Ловушка распалась, а перетряхнувшая эфирное поле судорога шибанула и опрокинула на спину, помешав завершить ритуал экзорцизма и пустив прахом все приготовления. Ангелы небесные! Ну что за невезение!

В ярости я стеганул Белую деву эфирной плетью, желая вновь обездвижить ее, дабы повторить попытку изгнания, но изворотливая гадина непостижимым образом увернулась от удара. Заклинание шибануло по стене и прочертило по ней обугленную борозду.

Из последних сил я крутанул жезлом, готовясь сотворить новые чары, и Белая дева неуверенно замерла на месте, а затем и вовсе устремилась прочь. Работа волшебной палочкой была для меня не самой привычной, это и подвело. Просто не успел сплести усиленный парой узлов якорь и метнуть его в беглянку. Точнее, успел, но за миг до того призрак скрылся из виду, беспрепятственно пройдя сквозь стену. Брошенное вдогонку плетение расползлось по доскам завораживающе алым узором и вмиг выжгло их, превратив дерево в осыпавшуюся на пол труху.

Опоздал! Ангелы небесные, опять опоздал!

Присутствие потустороннего схлынуло; я выронил волшебную палочку и скрючился, прижимая левую руку к груди. Пропитавшая дерево выжимка корня мандрагоры приятно заморозила кожу и прогнала боль, но даже так пальцы все сводило, сводило и сводило воистину бесконечной судорогой. Зараза!

Послышались встревоженные голоса постояльцев, на лестнице замелькали отсветы ночника, и я поспешил убраться в свою каморку. Кинул магический жезл на кровать, сунул левую руку в горшок с холодной водой и остатками льда, но лучше не стало. Лучше станет, когда выпотрошу эту тварь!

Я вытянул перед собой левую руку и воспользовался истинным зрением, дабы оценить, сколь сильные повреждения эфирному телу нанесло прикосновение к призраку, но все оказалось не так уж и скверно. Ситуацию вполне могли выправить две или три медитации, только прежде требовалось разобраться с Белой девой. С Белой девой и тем, кто эту тварь на меня натравил!

2

Я уже облачился в кольчугу, подпоясался оружейным ремнем и рассовывал за него пистоли, когда на разгромленный чердак решился подняться хозяин, одетый лишь в рубаху до пят да ночной колпак.

— Магистр! — испуганно охнул он, подняв повыше масляный фонарь. — Что вы устроили здесь, магистр?!

Я выглянул из комнатушки, оглядел вздыбленный пол и разломанные стены, зло усмехнулся.

— А на что это, по-твоему, похоже, любезный?

— Магистр!

Владелец заведения даже взвизгнул от возмущения, и я успокаивающе похлопал его по щеке.

— Все в порядке. Я прогнал ее.

— Кого?!

— Белую деву.

Хозяин приложил руку к сердцу и уставился на меня округлившимися от животного ужаса глазами.

— Не шутите так! Умоляю, не шутите…

— Да какие могут быть шутки, любезный? Заказывай табличку в честь сего знаменательного события.

— Невозможно! Это просто невозможно!

Я взял плащ и без всякого сочувствия спросил:

— А на что ты рассчитывал, когда сунул палку в осиное гнездо?

Владельца заведения едва удар не хватил, он навалился на дверной косяк и какое-то время наблюдал за моими сборами, молча открывая и закрывая рот.

— И что теперь, магистр? — В голосе собеседника прорезался откровенный страх. — Куда вы? Куда вы собрались посреди ночи? Вы уходите?! Бросаете нас?!

Со стороны все действительно выглядело так, будто я намереваюсь задать стрекача, но в этом не было ровным счетом никакого смысла. Что призраку почтовая миля или даже пять? Меня эта бестелесная тварь найдет даже на другом конце света. Если, конечно, она не привязана к чему-то в Рауфмельхайтене, в чем я вовсе уверен не был.

Как бы то ни было, играть на нервах хозяина я не стал, вытолкнул его в коридор, запер дверь и усмехнулся.

— Куда я собрался? Решать вашу проблему, куда же еще!

Вашу? Да нет, уже нашу. Или даже мою…

Небо затянули низкие облака. Казалось, с крыш до них можно дотянуться рукой, а с колокольни так даже не требовалось и тянуться. На город сыпался мелкий противный дождь. Впрочем, сейчас противным было решительно все. Улицы, дома, выраставшие стеной горы, плеск воды под ногами, ночная прохладца и даже мое собственное бессилие. И лишь азарт не давал опустить руки и гнал вперед. Да! Я ощущал азарт!

Духи слабы, однажды низвергнутые в запределье, они не способны явиться обратно, если только чужая воля вновь не откроет им дорогу в реальный мир. Я изгнал Белую деву. Уничтожил ее сущность. Стер из мира живых. И проделал это не единожды. А мерзкая пакость раз за разом возвращалась и стремилась пожрать мою душу! Словно нечто крепко-накрепко привязывало ее к нашей реальности. И если я сумею это нечто отыскать…

У меня даже мурашки по всему телу побежали от грандиозности перспектив. Обычные неприкаянные духи совершенно бесполезны для адептов тайных искусств. Они не обладают ни силой, ни знаниями и годятся разве что для наведения порчи, а потому призывают их лишь злокозненные северные шаманы и безграмотные деревенские ведьмы, да еще всяческие шарлатаны-прорицатели и недоучки-школяры вроде Акселя Хольма. Настоящий мастер никогда не опустится до подобного, но…

Этот призрак совсем не так прост. Он может стать превосходным инструментом для познания запределья. Моим инструментом.

Из «Белого филина» я отправился прямиком в книжную лавку, где снимал комнату, прежде чем перебраться в гостиницу. Точнее — прежде чем меня погнали оттуда взашей. Я не злопамятен, но не могу сказать, что не испытывал мрачного удовлетворения, когда принялся колотить кулаком в запертую дверь.

— Вселенская комиссия по этике! — гаркнул я во всю глотку, стоило спуститься на первый этаж разбуженному грохотом хозяину.

Вселенская комиссия, о да! Ночной визит моих коллег вполне мог вызвать медвежью болезнь даже у закаленных профессоров, что уж говорить о книготорговце! У этой братии у всех до единого рыльца в пушку. Алчность вкупе с тягой к познаниям разъедают мораль почище кислоты.

Хозяин лавки, как видно, не отличался ни чистой совестью, ни крепкими нервами. Дрожащими руками он отпер дверь и отступил, освобождая проход. В свете ночника его лицо показалось мертвенно-бледным; в нем не осталось ни кровинки.

— Так это вы?! — охнул книготорговец, но я не дал ему собраться с мыслями, сразу ухватил за ухо и потянул в торговый зал.

— Книги о духах! Все, что есть! Быстро!

Хозяин бросился к полкам,