Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

Глава 2

Здание одного из судов муниципалитета.

Зал для заседаний.

— … таким образом, общественное обвинение, хотя и не имеет прямых доказательств — пока… тем не менее, настаивает на дальнейшем расследовании в адрес Джи-Ти-Груп… Финансист организации, Асада Ватару, лично ставил подпись на меморандуме о сотрудничестве… в качестве меры пресечения — содержание под стражей… ввиду того, что подозреваемый может препятствовать дознанию либо попытаться от него скрыться…

— У общественного обвинения должны быть какие-то более серьезные доказательства, чем аморфные подозрения. — Судья, пожилой спокойный японец, не выказывает лицом никаких эмоций.

— Особая ситуация, — хмуро отвечает представитель прокуратуры. — Стрельба из автоматического оружия, в многомиллионном мегаполисе. И потом; если мы правы, доказательства будут в течение суток. Максимум — двух.

— Я должен санкционировать арест человека, чтобы дать вам возможность поиска доказательств против него. Я правильно понял вашу позицию? — судья безмятежно смотрит на чиновника.

— Экстренная ситуация, — напоминает тот. — Исключительно в порядке исключения. Ч-че… Особый случай, нужны особые меры, — он перефразирует своё последнее высказывание, всё равно не избавляясь от тавтологии.

— Мне дадут слово? — Ватару Асада поднимает руку со своего места.

Его адвокат, прибывший на заседание вместе с ним, наклоняется над ухом и что-то шепчет. Финансист, не вслушиваясь, отмахивается и требовательно смотрит на судью.

Тот рассеянно скользит взглядом по подозреваемому и спрашивает представителя прокуратуры:

— Вам есть что добавить к уже сказанному?

Чиновник юстиции отрицательно качает головой.

— У меня только один вопрос, — Ватару Асада, дождавшись разрешительного кивка судьи, обращается к общественному обвинителю. — А почему вы на этом вашем основании не арестовываете все двадцать миллионов жителей Токио? Они ведь тоже находились в городе в момент убийства? Теоретически, все могут быть причастны?

— У двадцати миллионов не было мотива, — прикрыв веки, спокойно отвечает обвинитель. — В отличие от вас. — Затем он открывает глаза и смотрит на представителя якудзы пронзительно и не мигая.

— А какой мотив, по вашему мнению, был у меня? — Ватару, с любопытством наклонив голову к плечу, весело смотрит на государственного юриста.

— После фактического устранения ключевого подрядчика, он же — основной застройщик нового центра, контракт, по условиям тендера муниципалитета, скорее всего окажется в руках Джи-Ти-Груп, — спокойно отвечает тот. — Я не буду сейчас озвучивать полную сумму по контракту, но там миллиарды йен. Или сотни миллионов долларов. Маржа застройщика даже в два процента…

— ПРОТЕСТУЮ! — невежливо перебивает сотрудника прокуратуры адвокат подозреваемого. — Ваша честь, отношения эти домыслы могут иметь…

— Принимается, — судья перебивает уже адвоката. — Господа, вы здесь все молодые и здоровые, препираться можете вечно. Пожалуйста, только по существу и коротко. Господин Асада, что до вашего вопроса… Он более чем резонен, тем более что в некоторой степени пересекается и с позицией суда. С другой стороны, случившееся действительно выходит за рамки… м-м-м, не просто приемлемого, а мыслимого. Если речь идёт о том, чтобы не дать стрелять из автоматов в городе, лично я пойду на всё.

— Даже на нарушение сложившегося уклада?! — представитель якудзы искренне удивляется. — Есть неписаные, но очень действенные правила игры. До сего момента мы все их соблюдали, так или иначе, — Асада обводит взглядом присутствующих. — Ваша честь, я не хуже вас могу рассказать, как трактовка того или иного закона меняется в зависимости от муниципального суда… Э-э-э, в зависимости от территориальной подведомственности.

Финансист переводит дух, затем продолжает:

— Но вы согласитесь, что у социального слоя, который я представляю, такое несправедливое решение может вызвать вполне определённые элементы критики?! Не буду уточнять, в чём эта критика может выражаться…

— Стрельба в городе. Из автоматов, — устало напоминает судья, массируя глаза. — Да я вместе с вами в эту камеру сяду, если это поможет предотвратить рецидивы! Асада, чтобы не толочь воду в ступе: пожалуйста, просто прокомментируйте слова общественного обвинения. Я бы очень хотел слышать диалог между вами, а не наблюдать ежа, отбивающегося от собаки.

— А у меня очень простой вопрос, — неожиданно успокаивается Ватару. — Более того, я его уже задавал в офисе. Но кто бы меня слушал… На кой ляд нам, своими руками, выбрасывать в пропасть не семь миллионов, а в десятки раз больше? — финансист, игнорируя вскинувшегося в порыве любопытства судью, заинтересованно смотрит на представителя прокуратуры.

— Не могу не вмешаться. Поясните мысль, — в голосе судьи явно ощущаются просительные нотки.

— Ваша честь, я прошу оградить меня от общения с обвинением в рамках этого зажигательного заседания, — твердо заявляет финансист. — Более того. Вне зависимости от вашего решения, содержание нашего общения будет опубликовано. Ваша честь, не сочтите за наглость: пожалуйста, на своём смартфоне зайдите на сайт нашей корпорации. Что вы на нём видите?

Заинтересованный судья в точности исполняет то, о чем его просят:

— Групп… головной офис… новости?

— Да. За сегодняшней датой.

— Джи-Ти-Груп отказывается от коммерческой прибыли при застройке… Все причитающиеся в будущем дивиденды объявляются гласной информацией и будут использованы на социальные проекты… — судья ошарашенно поднимает глаза на подозреваемого. — Вы отказались от прибыли в проекте?!

— Да. — Голос финансиста сух и безэмоционален. — Причем, чтобы эти слова не были голой декларацией, нашим первым руководителем сегодня утром подписано соответствующее налоговое обязательство. Отправлено по каналам электронного правительства официально, за его цифровой подписью. И моей тоже… Вас не затруднит проверить это прямо сейчас? Чтобы я всё же ночевал дома, а не в кутузке. Мы, конечно, на многое готовы ради муниципалитета, но подобных вопиющих нарушений закона в будущем… — якудза не договаривает, но все понимают, что сейчас не прозвучало упоминание о будущих выборах.

И о том, что будет делать новая партия, придя к власти.

* * *

Там же, через четверть часа.

— Заявление Асады Ватару судом проверено. — Судья грустно и устало смотрит на представителя общественного обвинения. — Джи-Ти-Груп действительно отказались от любой коммерческой выгоды в этом проекте, в котором они действуют вместе с застройщиком. Убитым застройщиком…

— Разрешите?! Если бы наш партнёр оставался в живых, наши расходы ограничились бы несколькими миллионами. Я являюсь финансовым директором с нашей стороны и хорошо знаю, о чём говорю. До последней иены. — Асада сейчас выглядит уверенным и усталым. — Новость об убийстве партнера отбрасывает нас на несколько десятков миллионов назад. Потому что именно эту сумму лично мне сейчас придётся срочно изыскивать: строительства никто отменять не будет. Как и результатов тендера. А вот наши односторонние налоговые обязательства — это наше честное имя. Если мы пообещали, что это будут спортплощадки для всех детей, в течение года