Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

— Со мной всё отлично. Я прекрасно знаю, что поступаю правильно, Саша, — в тон мне ответила она. — Я поступаю так, как хочу сама. И я уверена в том, что делаю. В противном случае я бы здесь с тобой не сидела.

А вот это уже почти что переход на личности. Кто другой на моём месте мог принять это за грубость. Она сидит здесь только потому, что сама этого хочет. Я же… я слишком хорошо её знал. Мне даже не нужно было читать её эмоции, чтобы понимать. Если она на кого и злилась, то точно не на меня. Ну ладно. Не совсем на меня, конечно. Что-то такое там было, но это явно не основная причина.

Нет. Как бы абсурдно это ни прозвучало, но у меня сложилось впечатление, что в первую очередь Настя злилась на саму себя. Возможно, за то, что сделала.

Или, что более вероятно, за то, что не сделала этого раньше.

— Почему?

— Что? — переспросил я.

— Почему ты не ответил на мой звонок неделю назад? — спросила она, пристально глядя на меня.

— Потому что мы уже были в тот момент в самолёте, — не моргнув и глазом ответил я ей. — И нормально поговорить бы всё равно не вышло…

— Ты мог позвонить мне, когда приземлился, — как бы невзначай бросила она, вновь скрыв свои губы за краем чашки.

— Мог бы, наверно, — вздохнул я. — Но поездка выдалась непростая. Действительно непростая, Насть…

— Расскажешь?

— Может быть, когда-нибудь, — пожал я плечами.

Разговор у нас явно не клеился. За исключением тех десяти минут, за которые Настя рассказала мне о том, что она сделала, какие-то другие темы мы почти не обсуждали. Даже не так. Как только разговор переходил на что-то другое, то почти сразу же угасал. Как если бы ни ей, ни мне было это было неинтересно.

— Насть, ты хочешь о чём-нибудь поговорить? — спросил я наконец, надеясь, что она сейчас откроется. Хотя бы чуть-чуть.

Но не вышло. Она подняла голову и встретилась со мной взглядом.

— Поговорить?

— Да…

— С тобой?

Заданный вопрос прозвучал… не резко, но с вызовом.

— Да, — снова ответил я. — Со мной.

— Нет, Саша, — покачала она головой. — С тобой не хочу. Не сейчас.

И? Что это должно значить?

— Настя…

— Спасибо за кофе, — перебила она меня, поставив чашку на стол и вставая из-за стола.

Это бред какой-то. Я привык к тому, что в моменты эмоционального и нервного напряжения она вела себя иначе. Была резкой. Грубой. Сама бросалась вперёд, защищая себя и свою позицию. И плевать на то, что она могла быть ошибочной. Настя защищала своё мнение так же рьяно, как волчица своих волчат. А сейчас… всё, что я видел снаружи — равнодушие.

И ведь это неправда. Я ощущал её эмоции. Внутри она кипела от целого вихря чувств. А снаружи ничего. Как если бы она душила эмоции внутри себя, не выпуская их наружу.

И мне это не нравилось. Абсолютно не нравилось. Нужно её расшевелить. А то она так и перегореть может.

Схватив куртку, я вскочил из-за стола и побежал следом за ней…

…ага. Как же.

Я спокойно остался сидеть за столом, глядя на то, как Лазарева шла в сторону выхода. Бежать сейчас за ней было бы худшей идеей, которую только можно придумать в жизни. Даже если я сейчас добьюсь от неё реакции, то ничего стоящего из этого всё равно не выйдет.

Происходящее стоило обдумать. Очень хорошенько обдумать.

Ладно. Пусть разговор у нас и не вышел, но увидеть Лазареву с такой вот непривычной для себя стороны было в каком-то смысле даже интересно. Главное, чтобы это не вышло ей боком. А то видел я людей, которые в порыве кардинально изменить свою жизнь прилагали столько усилий, как физических, так и эмоциональных, что это приводило к быстрому выгоранию человека изнутри. И тогда всё становилось ещё хуже.

Допив кофе и встав из-за стола, я прихватил куртку и направился к выходу. Надо вернуться в аудиторию и забрать сумку. Я даже в какой-то момент подумал о том, чтобы оставить ее там. Всё равно кроме меня эту аудиторию никто не использовал. А ничего важного в сумке не было. Но потом передумал. По пути достал зазвонивший телефон и глянул на дисплей. Имени не было, но номер Князя я и так знал наизусть.

— Да?

— Не занят?

— Как раз собирался ехать домой, — отозвался я. — Пришлось задержаться ненадолго.

— Хорошо, — произнёс Князь, и я услышал в его голосе довольные нотки. — У меня для тебя есть отличные новости. Ну, в каком-то смысле.

— Хорошие новости — это всегда хорошо, — отозвался я, отходя в сторону и пропуская через вход большую ораву студентов. Очередная пара закончилась как раз минут пять назад, а дальше должен был быть перерыв в тридцать минут. Так что все, кто хотел перекусить, могли воспользоваться шансом. — Что случилось?

— Один наш знакомый с очень горячим нравом покинул город. Мои люди в аэропорту сказали, что его самолёт вылетел оттуда двадцать минут назад.

— Даже так?

— Ага. Если поданный им полётный план верен, то он летит во Францию, но тут, сам понимаешь, вилами по воде писано, учитывая его замок в Альпах и имеющуюся там портальную сеть.

— Да, Князь. Я тебя понял. Но в любом случае — это хороший знак. Если ему сейчас не до меня, то жаловаться у меня причин на это нет.

Мы долго думали, как решить проблему с Браницким. Учитывая его характер, надеяться на то, что он просто так оставит ситуацию с Эри и спустит всё на тормозах, я и не рассчитывал. Не тот он человек. Нет, Константин Браницкий может выждать столько, сколько, по его мнению, будет нужно, но то, что ответка последует, — я даже не сомневался.

В итоге решили откупиться. Хотя бы на время. Я до сих пор не знаю, как Князю это удалось, но он смог раздобыть одну из картин, которая, как он заявлял, принадлежала руке матери Браницкого. Еще по нашему совместному походу в галерею и состоявшемуся разговору я помнил, как тот относился к этим полотнам.

Точнее, Князь узнал, где именно она находится.

Может,