Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

Звук уходящего железнодорожного состава сменился звуком подъезжающего армейского тентованного грузовика, погрузившись в который они и поехали, петляя средь сосен, наблюдая за разбитой в грязь дорогой, выплывающей из-под колёс машины.

***

Ехали около часа, но скорость была смешной, поэтому расположение части находилось от силы километрах в двадцати от железной дороги.

Выгрузились уставшими, мотыляло машину отчаянно, поэтому весь путь провели в напряжении.

Попали они явно в учебный полк, поскольку плац тут топтали свежевыбритые мальчишки, форма на которых ещё смотрелась довольно нелепо.

— Построились! — снова отдал приказ старлей и, оставив их на попечение сержанта Крынкина, удалился куда-то с бумагами.

— Сержант, мы же в учебке? — прозвучал вопрос, ответом на который был отчётливый шлепок рукой по лицу. Даже не оборачиваясь Глеб уже знал, кто задал вопрос, и кто сделал жест рука-лицо.

Стояли минут пятнадцать, потом к ним вышел уже другой офицер, и они отправились сдавать гражданку, получать форму, брить головы тем, у кого стрижка далека от устава.

После получения формы и обуви — коллективный заход в баню.

— Так, бойцы… Двадцать минут вам на помыться, и чтоб по истечение стояли тут как штык, и по форме. Исполнять!

***

Время тянуть никто не стал, в баню вошли организованно, поскольку чистить туалеты никто добровольно не хотел.

Скинув одежду, Глеб собрался завладеть жестяным тазиком, но был сбит с настроя громким смехом одного из земляков, который ржал над внешними половыми признаками другого парня.

— Ты где хозяйство потерял? — прокомментировал он смех.

Униженный парень покраснел и прикрылся.

— Я очки эволюции решил в мозг вложить, а не в длину хрена. — огрызнулся паренёк.

— Дураком был, или очков эволюции мало? — не остался в долгу первый.

— В братской могиле костями меряться тоже будете? — бросил в их сторону фразу Глеб, и этого хватило, чтоб замолчали оба, ведь по сути дела служить всем вместе и в землю ложиться тоже сообща, если уж такая выпадет доля. Одна судьба на всех, и с этим тоже ничего не поделать.

Глава 8

Армейская жизнь вступила в свои права. Подъём, построение, зарядка, завтрак, строевая, физо, кросс, наряды, кросс, обед, уставы, строевая, ужин, во сне бег.

Первый месяц пролетел одним затяжным днём, но теперь в жизнь вошла ещё и боевая подготовка, полоса препятствий, стрельбы, изучение оружия и боевой техники, приёмы рукопашного боя.

Нагрузки Глеб переносил значительно легче остальных и нередко ловил на себе изучающие взгляды сержантов, а потом и офицеров.

Ещё через месяц началась подготовка к прыжкам с парашютом, а потом и первый прыжок, правда, пока с вертолёта.

После третьего прыжка по традиции забились на спор, чьей выдержки хватит, чтоб раскрыть парашют на ста метрах. Глеб раскрыл парашют последним, на семидесяти, за что получил от друзей награду в виде вырезанного из консервной банки сердца.

Носить эту награду можно было на нитке, продёрнутой через дырку в самой нижней точке. В армейском обиходе она называлась «Стальные… нервы» и, естественно, награда не официальная, но ценная. Каждый взвод имел право выбрать только одного носителя стальных… этой награды, и такие парни считались самыми отмороженными, либо самыми везучими, это если награда получена в результате проблем с открытием парашюта.

Были и такие прецеденты, что духу не хватало открыть парашют на сотне, парашютист срывал кольцо раньше, но что-то шло не так, и скоростной встречи с планетой удавалось избежать только благодаря запасному парашюту, раскрывшемуся уже у самой земли. Парни могли потом месяцами проводить в молчании, но награда была их, ведь удача тоже важная составляющая успеха в службе.

***

Близился день принятия присяги и завершения курса молодого бойца, а дальше жизнь могла сделать очередной зигзаг. Кого-то могли отправить в сержантскую школу, кого в разные воинские части, поэтому в воздухе снова висело некое напряжение, смешанное с напускным армейским пофигизмом.

***

Вертолёт плавно приземлился на лесную поляну, и, дождавшись полной остановки вращения винтов, его покинул невысокого роста офицер, внешне ничем не примечательный, но фонящий огромной внутренней силой. Спокойным и энергичным шагом он добрался до штабного корпуса и, предъявив удостоверение и отдельный пропуск дежурному, прошёл в кабинет начальника учебной части.

— Здравия желаю, Никита Осипович. — заглядывая без стука в кабинет, проговорил он.

— Заходи, Антон Мирович, как раз о тебе думал. Снимай бушлат, я воды вскипячу.

— Есть чем порадовать? — размещая верхнюю одежду на вешалке, поинтересовался вошедший.

— Как не быть, конечно есть. — майор мотнул головой в сторону стопки папок и включил провод электрического чайника в розетку.

Приземлившись на гостевой стул, гость притянул к себе отложенные папки.

— Десяток… — констатировал он.

— Одиннадцать. — поправил его хозяин и указал на отдельно лежащую папку.

— Даже так?

— Да.

— И чем примечателен одиннадцатый?

— Тайной. Эти десять — обычные мальчишки, которые пытаются случайные удачи выпятить как личные достижения, а этот… Службу чует нутром, в лидеры не лезет, но даже в критических ситуациях спокоен как никто другой. Стальные яйца получил на семидесяти метрах и приземлился с удовлетворением человека, который получил именно тот результат, который был ему нужен. Достижения не выпячивает, а маскируется так, что себя дураком чувствуешь, ни следов, ни звуков, а он чуть ли не в ухо дышит. Сержанта мне до истерики довёл, на спор подобрался к нему и приклеил на спину бумажку с номером автобусного маршрута.

— Дети…

— Ну да, дуркуют, но результат… На кроссе он не выматывается, восстанавливается быстро, стреляет неплохо, но подозреваю, что может лучше, просто не хочет загреметь в сержантскую школу, чтоб с армией закончить в три, а не в четыре года.

— Не играет в солдатика, и делает ровно столько, чтоб к нему не было претензий, при этом иногда поддаётся азарту и показывает исключительные возможности? — обобщил гость.

— Верно. Но есть ещё одно но. Парень попал на службу со Сталедара. За четыре месяца до призыва как-то влетел в щит высокого напряжения, и откачивали его с дефибриллятором. В результате полная потеря памяти, но не кретинизм, а как будто другой человек родился. Читать-писать научился, других величин не знает, но в них и не нуждается, а чуйка у него… Будешь от него прятаться и следить, подойдет и спросит, что случилось.

«Земляк». — мысленно отметил гость.

— Это где он так отличился?

—