Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

за некоторыми тянется старый криминальный след, тяжкий грех либо какой-то социальный порок. Нанятый отшельник, пять раз в год видящий своего благодетеля, искренне радуется такому положению дел – его снабжают, ему есть где поспать, что поесть и чем заняться. Качественный приют и дело, которое ты знаешь, – проживание в одиночку среди тундры, красота ведь! Что бывает с таким «специалистом» и как он себя поведёт, если привередливый владелец выгонит его взашей за пределы ухоженной гасиенды – обустроенной группы балков, можно только догадываться…

Лично я убежден, что человек, какой бы геройский профиль лица он ни имел, десять лет проживший в тундре волком-одиночкой и не желающий вернуться к людям, не имея никаких настоящих препятствий, нормальным быть не может. Это лишь моя частная точка зрения, и она никак не должна помешать тем, кто охотно видит в таких отшельниках истинных романтиков «чиста поля».

Они выжили после апокалипсиса, ведь хозяева в урочный час не явились. Некому было занести вирус. Пока.

Материальные следы пребывания вынужденно состоявшихся отшельников можно обнаружить в самых диковинных местах. Не стоит думать, что, например, плато Путораны похоже на здоровенный каменный стол, описанный Конан Дойлем в его «Затерянном мире». Это вам не плато Мату-Гросу, здесь действительно есть места, где можно затаиться на долгие годы, никакой профессор Челленджер не доберётся… Озера и предгорья способны прокормить опытного человека в любое время года, именно озера отшельники и ценили больше всего. Зачастую изгои забираются туда, куда никакой нормальный промысловик или рыбак не пойдет. Тем не менее число таких людей внушительно. Я думаю, что их сотни по всему Таймыру. И это тоже население. Пусть и принадлежит оно не Государству, а Территории.

А сколько же их в бескрайней тайге!

Староверы, кстати! Они никогда не селились в Разбойном, предпочитая жить в отдельной деревеньке, куда чужим вход фактически заказан. И сюда они заявились лишь тогда, когда на юг ушёл последний пароход с беженцами. С Петляковыми не контактировали, загнав их в избу, наверное, боялись заразиться.

Бесполезно прикидывать численность ещё не заразившихся, нет данных. Да и динамика изменения численности может быть непредсказуемой. Вчера ещё полный посёлок в одночасье может стать коллективным кладбищем…

Самое неприятное – синяки.

В Разбойном обнаружилось двое сумасшедших: несчастная медичка и хозяин криминальной артели. На всякий случай принимаем их общую численность равной количеству оставшихся нормальными людьми – два процента от выживших.

Синяки, бесспорно, очень опасны при контакте, особенно неожиданном, и вполне могут весьма быстро ещё более сократить число выживших счастливчиков, особенно на самом первом этапе, когда люди ещё не готовы к такой встрече, а предупредить и посоветовать некому. Это мне повезло, что Петляковы рядом были. Тем не менее синяки – фактор существенный, хотя и не ключевой, так пока представляется… Здесь мы благодаря любителю сериалов Петлякову опять вспомнили о клятых фантастических зомбаках – вот были бы расклады, не приведи господи! Хорошо, что это просто фантастика. Потому что пропорция в зомбическом варианте была бы совсем иной, самой кислой. На одного выжившего нормального человека приходилось бы по сотне кровожадных зомбаков.

В случае с синяками пропорция – один к одному. Из ста процентов выжил всего один, но при этом люди как бы не расчеловечились окончательно, превратившись в агрессивных безумцев… Страшный и реально опасный противник. Обращённым в синяки неоткуда пополнить свои ряды, разве что откупорятся те, кто ещё не заболел, вот там прорыв возможен. С течением времени количество синяков будет неуклонно уменьшаться, туповаты они, легко нарываются на неприятности самого разного характера. Даже утопиться могут по дури, что мы с дедом не так давно и наблюдали.

Правда, нам неизвестно, заразны они или нет. Вдруг после укуса синяком ты и сам станешь безумцем? Нет данных. Для получения сведений необходимы внешние контакты, а мы сидим на месте, проедаем остатки награбленного в брошенном посёлке.

Между прочим, уровень агрессии у синяков таков, что даже в случае их способности распространять энергию безумства они, скорее всего, просто убьют свою жертву, не дожидаясь её перевоплощения.

Подсчёт окончен, других живых для этой планеты у нас нет.

Теперь о материальном воплощении цивилизации: о населённых пунктах, городах, посёлках и деревнях. Как там дело обстоит, стираются ли грани? Как в них чувствуют себя выжившие и куда стоит бежать человеку после апокалипсиса, что выбрать для проживания? Интереснейший вопрос.

Вопреки широко распространённому мнению, степень автономности таёжных поселений сильно преувеличена, в том числе и с помощью масс-медиа. Ставший в своё время знаменитым кинофильм про посёлок Бахта показывал уникальную способность местных жить в отрыве от цивилизации, что во многом является правдой. Однако полной автономности в подобных поселениях нет, да и быть не может. Её не было даже в далёком восемнадцатом веке – всем аборигенам необходима торговля, обменные операции, контакт с внешним миром, не прожить без этого. Любой енисейский посёлок связан с большой землей почтовой связью. Почта – наше всё!

Даша Закревская рассказывала, что интенсивный рост города Красноярска начался с постройкой Московской почтовой дороги (в настоящее время это федеральная трасса M53) в 1735–1741 годах, которая соединила соседние города Ачинск и Канск с Красноярском и остальной частью России. К концу XVIII века в Туруханском крае проживали почти пять тысяч жителей, в том числе восемьсот русских мужчин – учитывали только их… И хотя количество коренных, то есть круглогодичных зимовий и станков достигло наибольшего числа, многие из них вскоре стали нежилыми, их покинули более двухсот промысловиков, самых активных людей территории.

Такое состояние Туруханского округа встревожило царское правительство, было принято решение о заселении округа южнее Туруханска. Триста шестьдесят человек получили разрешение поселиться в станках и зимовьях, лежащих по самому северному почтовому тракту – между Енисеем и Леной. В 1812 году на двух судах и двух барках были доставлены новые поселенцы. В намеченных пунктах оставляли по три-четыре семьи, снабжая их необходимыми домашними орудиями и хлебом. Кроме того, каждой семье безвозмездно давалась корова и лошадь. В дальнейшем жизнедеятельность обеспечивалась регулярной почтовой связью.

Взаимодействие северных и южных районов края было всегда. Торговля смогла подстегнуть развитие территорий и обеспечить необходимое качество жизни.

До прихода русских на сибирский Север местному населению просто незачем было заниматься промыслом пушнины, кроме как для удовлетворения собственных нужд, ведь ни нормальной торговли, ни пушного рынка в Сибири фактически не существовало.

Более того, шкуры просто не на что было менять, ведь деньги аборигену не нужны, если нет магазинов, а предметами быта он вполне мог обеспечивать себя самостоятельно. И лишь русские