Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

промысловики смогли предложить ему то, от чего туземец не мог отказаться – порох, соль, муку, качественную сталь для орудий, металлическую посуду – котлы для варки и чайники – и защиту от воинственных соседей. Поэтому местные племена продвинулись на Север лишь после возникновения обоюдного торгового интереса, одновременно с приходом русских.

Это был взаимовыгодный симбиоз. До этого момента столь суровая среда обитания интереса ни для кого не представляла. При ничтожной численности населения места хватало для всех и южней Полярного круга – людям делать было нечего на Севере… Но вот появился спрос! Имея систему жизнеобеспечения северного типа, то есть отгонное оленеводство, самоеды могли кочевать по стылым тундрам и добывать пушнину, сбывая её русским в крошечных промысловых зимовьях, стоящих по берегам рек.

Дело пошло. Казне была нужна мягкая рухлядь, то есть ценный мех, аборигенам – включённое в систему жизни материальное обеспечение.

А что будет происходить в нынешних условиях?

Где отчаявшимся людям взять медикаменты и капканы, соль, сахар, чай, спички, крупы, муку и прочее столь необходимое?

Ранее, раз в неделю, в каждый посёлок прилетал почтовый вертолёт или самолёт «Ан-3», уж где какая полоса имелась… Курсировали специальные санрейсы, заказные, готовые оперативно вывезти заболевшего в краевую больницу. Для заброски в поселения всего необходимого круглогодично использовалась любая возможность и повод. Летит избирательная комиссия? Везут нужное. Комиссия с проверками? Берите попутный груз. Начальство с визитом? Тоже не пустые идут.

Я и сам участвовал в таких мероприятиях, сопровождал представителей избиркома в поездках на дальние заставы и полярные станции на островах – борт «вертушки» забивался картонными коробками под крышу салона.

Ну а теперь представьте, что санитарных рейсов больше не будет, спасительная вертушка никогда не прилетит за пострадавшим, соответственно, ничего и не забросит. Какая там почта, подумайте, отныне даже патроны взять негде! А топливо?

Как быть, оставаться на месте или уезжать? Конечно, какое-то время можно протянуть на старых запасах, особенно в том случае, если посёлок богат, имеет какое-то производство или лесосеку поблизости. Аварийно брошенный прииск тоже подойдёт, там топлива много.

Но как быть с медициной, образованием, социальной помощью? Ладно, чёрт с ней, школой и почтой! А что прикажете делать с переломом и аппендицитом?

Одним словом, чтобы прожить автономно и достаточно комфортно в удалённом посёлке, особенно долгими сибирскими зимами, нужно иметь огромную уверенность в себе, если хотите, некую идеологию с опорой исключительно на собственные силы. В этой роли мы не смогли представить никого, кроме небольшого количества ещё не избалованных постоянной опекой коренных малочисленных народов Севера и чрезвычайно религиозных староверов с огромной практикой автономного или полуавтономного проживания. Эти уж точно останутся здесь, на родине, никуда не поедут. Они и в старые добрые времена не очень-то контактировали с чужаками…

Как стоит поступить жителю посёлка или деревни? Сообщества всезнаек-выживальщиков давно выработали свой взгляд на вещи, распространив убеждение в сети и печатно, зафиксировав нехитрый постулат: «Из города валить надо! И как можно быстрее! А лучше озаботиться заранее и купить себе пресловутый домик в деревне, где есть погреба со всеми необходимыми запасами и снаряжением». Тысячу раз смоделированные опасности и тяготы постапокалиптического мегаполиса описаны ими красочно и образно, нет нужды сейчас их перечислять.

Однако что подумает человек, живущий в глухой деревушке не в мечтаниях или страхах, а реально и всю жизнь? Он-то знает все трудности быта, представляет себе степень зависимости от внешних контактов. У него есть семья, маленькие дети.

Плюнет он на город, останется жить тут или уедет?

Что же, давайте попробуем представить картинку городскую.

На первый взгляд, выжить в городе в условиях падения цивилизации (нет электричества, следовательно, ничего нет) крайне проблематично, особенно в осенне-зимний период. Вроде бы, это должно быть вполне очевидно даже тем людям, кто к работе городских служб не имеет никакого отношения. Любой город, в котором живет более пятидесяти тысяч человек, – это уже плотная застройка. Аварийные запасы угля и солярки на ТЭЦ и в котельных не вечны, да и есть они далеко не везде. Как только исчезнет электричество, начнется такое кино ужасов, что все режиссеры и сценаристы, творящие в жанре «жизнь после апокалипсиса», синхронно утрутся сопливыми платочками…

Готовить пищу и кипятить воду придется на кострах во дворе – подкачивающие насосы тоже оснащены электродвигателями. Питьевую воду, как правило, в городе взять неоткуда, только из водопровода. И то зачастую питьевой она считается чисто номинально. Утилизировать отходы иначе как с помощью сложной канализационной системы и работающих очистных сооружений невозможно. Жарким летом эта проблема встанет особенно остро. В итоге, в случае прихода Большого Полярного Лиса любой крупный город становится опасным и крайне негостеприимным местом. Находиться в котором больше пары дней глупо, а жить постоянно – безумие.

Трупы!

Вы только представьте себе город-миллионник, в котором выжило всего четыре процента населения, из них половина – зловещие синяки! Представьте себе территорию, буквально усеянную мёртвыми телами, лежащими повсюду более-менее равномерно, причём не только в квартирах, но и на улицах. Вирусную катастрофу неизбежно будут сопровождать техногенные аварии, взрывы и затопления, обрушения и пожары. Нельзя не брать в расчёт утечки аммиака и других ядовитых веществ, в том числе с фармацевтических и химических предприятий, нефтеперерабатывающих заводов. Найдутся придурки, пожелавшие залезть туда, куда не просят, и нажать там ненужную кнопку.

Через незакрытые или выбитые взрывами окна в квартиры неизбежно начнёт проникать дождевая вода, адская смесь, по сути – биологическое оружие, станет просачиваться через перекрытия, попадать на рельеф, а оттуда в ливневую канализацию, которая вскоре забьётся намертво – некому чистить.

Остановившиеся промышленные и бытовые холодильники добавят к происходящему мертвенных красок, санитарная обстановка будет чудовищная.

В конечном итоге, продукты разложения неизбежно попадут в Енисей, и великой реке многие десятки, если не сотни километров придётся бороться с трупным ядом, в огромном количестве попавшим в реку, утилизировать и обеззараживать…

Да, в черте города питьевую воду уж точно будет взять неоткуда.

Есть, правда, огромные оптовые склады и базы. С учётом резкого сокращения потребителей, консервированных тем или иным образом либо сублимированных продуктов и напитков оставшимся в живых хватит надолго. Должно хватить, в теории… На деле всё может быть гораздо сложнее. Осаживая Игорёню в его мечтаниях по захвату воинских складов, я, тем не менее, должен признать, что наиболее сладкие объекты быстро станут исключительным достоянием удачно собравшихся групп под руководством решительных людей. Много ли нужно для защиты огромного склада в таких условиях? Ничуть. Хватит даже пятерых человек с огнестрельным оружием и с прикормленными собаками. Поскольку желающих