Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

магов, но видел он и Кетлин, которая вновь попыталась навязать свое общество Ковалеву и снова пришла в раздражение, когда Дмитрий сказал, что возвращается не в свои земли, а в Асинскую агломерацию. Ну уж нет, сажать хоть и красивую, но эгоистичную дамочку себе на шею, он был не намерен. Кирст Полий тоже пытался уговорить молодого барона остаться погостить во дворце хотя бы несколько дней, ища в Димке скорее собутыльника, чем собеседника, но Ковалев вежливо отказался. Магнур же несколько раз дал ясно понять, что может выделить Дмитрию полсотни опытных солдат, если тот решит поквитаться с бежавшим в горный замок Юлиусом. Он сам и боевой маг Маркус примут участие в карательной экспедиции. Дмитрий не отказался от помощи, но обещал согласовать планы и сообщить Магнуру, если соберется идти карательной экспедицией на замок Балфур.

Впрочем, визит в Варгион был не просто тратой времени, Дмитрий успел посетить магическую лавку, где прикупил три десятка магический арбалетных болтов. Болтов, которые при попадании в плоть противника вспыхивают ярким голубым светом и предназначены для борьбы с разной нечистью, а главное с падшими. Вот с вампирами Милены и с ней самой, Дмитрий хотел посчитаться в ближайшее время, более не откладывая. И так затянул с этим. Кто знает, сколько падших в свой клан она успела инициировать после похищения его прежнего тела и обретения нового алтаря?

Помимо магической лавки Карни, он заглянул к предсказательнице, но просить ее гадать не стал, просто передал привет от старого Эмерика и подарил от щедрот своих несколько талеров. Два больших воза соли забрал с баронских складов, так как тут уже барон Полий от щедрот своих и в связи с знакомством дал ему скидку в пятую часть, то есть двадцать процентов от рыночной цены. А соль была нужна всегда и везде. Соль, это стратегический продукт во все времена. И Дмитрий хорошо понимал, что через некоторое время соль взлетит в цене и станет дефицитом не только в Асино и Ягодном. Ее придется возить отсюда, и в Белый Яр, и в Тегульдет, и в Серебряный Плес. Да и с китайцами торговать можно, вряд ли на их территории есть соляные копи.

«Точно, в следующий раз, нужно предложить Зайцеву брать соль, получая с него намытое в ручьях золото.»

Для больших объемов, двадцать процентов была отличная скидка, нужно только создать небольшой запас на своих складах, пока соляной кризис не разразился на той стороне Радиуса. Таскать через магический портал десятки тонн соли из внешнего мира, ему не хотелось, да и физически он мог не потянуть такой расход энергии. Поэтому, он назначил людей, которые будут каждые три-четыре дня ездить в Варгион и забирать с баронских складов по два полных воза каменной соли. Как уверял его Кирст, соли у него полные склады в городе и в несколько раз больше ее, на складах в его замке.

Но были и тревожные вести, хоть касались они Дмитрия скорее не на прямую, а косвенно. Изначально в городской ковен входило пятеро магов, теперь же осталось трое — Магнур Безглазый и два старых знакомца — Маркус и Армикус, два других же мага пропали в течение последнего месяца. Но оставаться в городе и решать проблемы тамошних магов занимаясь поиском пропавших людей Дмитрий желанием не горел, да и времени не было. Он вообще надеялся, что празднование нового года не затянется надолго, дел было выше крыши. Он в первых числах января надеялся перекинуть на холм Рохны бригаду электромехаников, затем заняться установкой пушек в приграничной крепости и своей заставе. Снова привлечь Логинова для развески пороха и картечных зарядов, а через несколько дней нужно будет забирать с той стороны Косту и перетаскивать в Радиус сотни килограмм груза. А ведь хотел пару раз до этого посетить маяк для тренировки и земли межмирья для прокачки внутреннего хранилища маны. Ну, поживем — увидим!

* * *

Славка попал в Радиус полгода назад вместе с отцом и дедом. Только дед заехал сюда на своей Ниве с прицепом через Латат, когда через него еще заезжали машины переселенцев и завозили грузы для магазинов и администрации, а Славик с отцом приехали на поезде. Родился и рос он в Екатеринбурге, который стал Екатеринбургом лишь год назад, а до этого был Свердловском. В школу пошел с шести лет, потому как день рождения у него в декабре и родители решили, что терять год для развитого мальчика, который уже умел читать и писать, не с руки. Ну еще бы, у мамы филологическое образование и она сидела со Славкой дома обучая того, и счету, и буквам, и даже английскому языку. А отец, и того больше — кандидат физико-математических наук, работал заведующим лаборатории в каком-то закрытом институте.

Вот только в середине девяносто первого с финансированием этого института начались проблемы и большинство тем, как сказал отец, пришлось заморозить. Оставили лишь самые перспективные — те, за которые можно было, что-то получить от запада продав туда свои разработки. Зарплату безбожно задерживали, а когда выплачивали это были крохи разве что не доеденные жуткой инфляцией. В начале девяносто второго, институт вовсе прикрыли, но не это было самым страшным — отец заболел онкологией и через три месяца после того, как врачи поставили диагноз, перетерпев две химиотерапии, слег. Мать же, когда начались проблемы с зарплатой мужа, устроилась на работу переводчицей с английского и испанского в какую-то крутую частную фирму, где бизнесмены вели дела покупая товары у своих зарубежных партнеров, а через три месяца объявила, что уходит из семьи, так как полюбила одного из руководителей фирмы с которым несколько раз ездила в командировки. Правда, не в Англию или Испанию, а в ближайшее прибалтийское зарубежье.

Для Славки все случившееся и навалившееся снежной лавиной было шоком. Раньше самым страшным казалось получить двойку не справившись с контрольной или схлопотать в ухо от местных хулиганов, ну или потерять подаренный дедом на последний день рождения фотоаппарат Зенит с увеличенным объективом. Теперь же, все привычное с самого детства рушилось как карточный дом. Страшная болезнь отца и что, наверное, еще страшнее и обиднее — предательство мамы. Славка верил, что отец выздоровеет, а вот мама… мама звала его с собой, расписывая какой Глеб Георгиевич добрый, щедрый мужчина и точно будет любить Славика как собственного сына. Как собственного сына? Даже слова эти было слышать невыносимо, они были предательством по отношению к болеющему отцу. Вот только здоровье у отца