Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

Похоже, она могла на эти темы говорить сутками напролет, подтверждая тем самым мнение, что любая двинутая мозгами барышня только и мечтает попасть на турниры и стать там королевой посвящений.

Но если больше сосредоточенный на лечении поломанной кости Торговец еще мог слушать, то Прусвет не выдержал.

– Да ладно тебе все о балах да поединках! – остановил он рассказ девушки на полуслове. – Лучше рассказывай, что собой представляют эти таинственные недра. Как сквозь них пробираться к колоколу? И какие там могут быть трудности?

– О! Трудностей там – хоть отбавляй! – как-то слишком уж злорадно воскликнула Тиэль. А потом опять прикрылась ложью: – Только вот что там конкретно и как, я только краем уха слыхала. Поговаривают о каких-то лабиринтах, вулканах с раскаленной магмой и о страшных зверях. Так что пройти к священному колоколу – это и в самом деле великий подвиг. Его удается совершить только одному из сотни. Остальные либо получают страшные ранения, и их выносят товарищи, либо сами возвращаются с полпути, не в силах прорваться дальше, либо погибают. Но те, кто возвращается Героями, захватив возле колокола свои награды, становятся прославленными на весь мир. Про их подвиги и отвагу слагают песни и легенды!

Упоминание о наградах заинтересовало Торговца:

– Неужели сам Крафа награждает?

– Ни в коем случае! Да и не является он для таких мизерных целей в наш мир! – прямо-таки возмутилась рассказчица. – За ложный вызов он убивает рыцаря немедленно, а труп бросает в паутину небытия ближайшей пещеры, где тот за пару дней превращается в мумию. Кстати, именно через эту пещеру и надо пройти прибывшим на самом последнем участке пути. И мумии словно предупреждают: «Одумайся, прежде чем зазвонить в священный колокол!»

– Значит, рыцари порой совершают подвиг прохода просто так? Без нужды звонить в колокол?

– Ну да! Отправляются либо в одиночку, либо по двое или по трое. Да, по сути, и каждый обитатель рыцарской вольницы мечтает совершить в своей жизни «прикосновение к Клоцу». Только – прикосновение. Но и за это они получают награды.

– И кто выдает им подарки?

– Да там есть какая-то конструкция, – девушка покрутила перед собой руками, словно изображая то самое неведомое устройство, – из которой, после касания колокола рукой, появляется специальный обруч на голову для рыцаря. Всегда по его размеру, с выбитой датой и с персональными украшениями в виде россыпи небольших бриллиантов. Вдобавок герой и его потомки сазу же переходят в дворянское сословие. Ну и понятно, что награда стоит целое состояние, хотя случаи ее продажи можно пересчитать по пальцам одной руки. В основном это высшее отличие передают из поколения в поколение, а награжденного именуют «Обладателем Обруча Героев».

Светозаров только хмыкнул, мысленно дивясь отработанной в этом мире схеме уничтожения самых агрессивных скандалистов. Видно было, что Крафа и здесь применил свои прославленные хитрость и сообразительность.

А Прусвет продолжил расспросы:

– И какие еще награды ожидают воина, вышедшего живым из недр?

И уже в который раз Тиэль не только соврала, но и вообще ушла от ответа:

– Понятия не имею. Люди разное болтают… Но уже точно потом герои не бедствуют, и почти любой из них имеет возможность добиться стремительного роста карьеры на любом поприще государственной деятельности. Однажды один из них даже стал императором. А вот ты, Дмитрий, хотел бы стать императором?

Пока мужчина задумчиво на нее смотрел, ответил разумный кальмар:

– Он бы уже давно, если бы захотел, стал императором. А там, где он обретается, звание Торговец порой более значимо и почетно, чем титул императора.

– Ну, мало ли, что думают где-то там! – недовольно скривилась девушка и принялась с жаром доказывать: – Зато у нас наверняка в тысячи раз лучше. А такой прекрасной столицы, как у нас, уж точно нигде больше не существует! И женщины в Янтарном – самые прекрасные! Это Высший Протектор всегда подчеркивает.

Подобная горячность Дмитрию импонировала. Да он и сам считал, что местный патриотизм надо поддерживать и поощрять. Разве что глупых женщин было жалко, которых Гегемон зомбирует и ментально обрабатывает для своих утех.

Но о своем матримониальном положении он напомнил:

– Я человек женатый, и меня ваши женщины нисколько не интересуют. По нашим понятиям, супружеская и уж тем более осознанная измена – это недопустимо.

Местная экскурсовод несколько приуныла, но сумела вычленить одно интересное для себя слово:

– Осознанная? А что, неосознанные измены допустимы?

– Нет. Это тоже карается. Разве что могут быть оправдательные обстоятельства, независящие от человека… – Граф несколько смутился, вспомнив о своих грехопадениях с Тани Хелке. – Например, временная потеря памяти… или помутнение рассудка… или насильственные действия. К последним относится и попытка твоего ментального воздействия на меня, классифицирующаяся как насилие. Карается очень строго, я бы даже сказал – жестоко. Но в любом случае существует и вина пострадавшего…

– Это как?

– Да попросту нельзя создавать такие ситуации, когда возможно такое насилие.

– Ага, поняла! Это такие ситуации, когда легкомысленный мужчина попадает в комнату сразу с несколькими игривыми женщинами? Или когда глупая девушка укладывается спать в окружении десятка озабоченных долгим воздержанием мужчин?

– Примерно… суть ты поняла правильно.

Некоторое время все молчали, а потом Прусвет сказал:

– Пойду прогуляюсь. Заодно дорогу впереди проверю. Как бы там какие мстители не окопались.

Он покинул карету, а Дмитрий подумал о том, что стоит создать защиту, которая могла бы прикрыть не только его, но и Тиэль – она являлась самым слабым звеном отряда, не имея на себе даже кожаных доспехов.

Раньше он такого не делал, поэтому пришлось изрядно поднапрячься, задействуя все свои умения и способности. Несколько затрудняла дело необходимость лечить ногу. На это тоже уходило много сил и внимания. Но так как никто и ничто не мешало – Тиэль задремала, – должные силовые щиты были созданы, укреплены подпиткой из кристалла-накопителя и зафиксированы на контур всей кареты.

Вернувшийся Прусвет протиснулся в карету с каким-то кряхтением и фырканием.

– Чего это ты тут намудрил? – спросил он у товарища на одном из иномирских языков, непонятном для их попутчицы. – Я еле сквозь эту гадость проскользнул!

– Против стрел, болтов и даже тяжеленных копий сгодится, – похвастался Торговец. – Ну как, высмотрел что-то интересное?

– Ничегошеньки! А ведь как далеко вперед мотнулся… Уже возвращаясь, кратко переговорил с госпожой генералом.

– На тему?

– Все той же засады. Юлиана утверждает, что в пути нас вообще никто тронуть не осмелится. Скорей всего… А вот в рыцарском лагере можно ожидать чего угодно. Там такое порой творится!..

– Ну, там уже не страшно. Мы ведь ни с кем общаться не собираемся, сразу в недра отправимся.

Прусвет смешно чмокнул губами:

– Я вот тут подумал: может, ты вообще в недра соваться не будешь?

– Как это?

– Очень просто! Я к этому колоколу сам мотнусь и позвоню. Крафа на зов явится, я его раз – и в камень затолкаю. Он там часик сидит, мучается и начинает понимать свои ошибки…

– За часик? – не поверил Светозаров. – Старикашка Азаров сколько сидит в камне?

– Ну, там совсем другое, я ведь тебе рассказывал. Купидона Азарова я в камне еще и усыпил да в кокон прострации поместил. Боль он чувствует дикую и себя осознает, но вот времени как такового не замечает.

– Ну да, ну да… что-то такое припоминаю. Мы тогда в Кабаний и обратно мотались как угорелые, отряды перекидывая, вот и вылетело