"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Она села — медленно, будто так и сидела всю дорогу. Племянник спал как спал. Плечо её манёвра не заметило. Хозяин плеча смотрел вперёд, на спуск, и был безупречен, как человек, всю ночь просидевший неподвижно по собственным соображениям, никак не связанным с тем, что у него на плече спали.

Рука у него, между прочим, была под полостью только одна. Вторая лежала поверх, на краю, — там, где полость сползала бы. Если бы сползала.

— Вы считали вслух, — сообщил ректор, не оборачиваясь. — Во сне.

— И до скольких досчитала?

— До семи. — Пауза перед словом никуда не делась, вся её длина. — Дальше вы сбились. Я не стал поправлять.

До семи. Ну разумеется. Куда мне дальше семи — у нас всё лучшее в жизни назначено на семь.

Вслух вышло другое:

— Правильно, что не стали. Я бы пересчитывать не поднялась.

Внизу, в утренней дымке, лежала столица.

Столицу Айра видела впервые, и первое, что подумалось, было: сколько же там печей. Город начинался от реки и шёл во все стороны, покуда хватало глаз, серый, каменный, в тысяче дымов, и все дымы стояли прямо, как свечи в лавке, — мороз держал их за горло. Где-то в этой тысяче дымов был зал Совета. Где-то — суд, вторая половина их зимы: первую они везли с собой, в окованном ларце.

Пока перестраивались перед спуском, к их возку подошёл Никандр — свежий, будто ночевал на перине. Поглядел на столицу, потом на Айру — взглядом вежливым и точным, как всё у него.

— Тот двор, — он качнул головой назад, на тракт, — вы вчера прочли быстрее, чем хозяин сосчитал убытки. Для тракта умение уместное: место простое, здесь читают следы. — Теперь он кивнул вперёд, на город, и голос у него не поменялся вовсе. — Столица — место сложное. Здесь читают тех, кто читает. Добро пожаловать, адептка.

И пошёл ко второму возку — тот и стоя скрипел всем казённым.

Обоз тронулся под гору. Айра смотрела на тысячу прямых дымов и грела ладони под полостью.

Понятно, — ответила она городу. — Значит, будем скучными. Ты не смотри, что обоз ограбленный. Нас, говорят, обнесли из уважения.

Город промолчал. Города вообще отвечают только тем, кто может заплатить за ответ, — но это она и так знала.

Столица росла навстречу.

Глава 2. Столица

Глава 2. Столица

Столица начиналась с очереди.

Очередь стояла к воротам — возы, сани, крытые повозки, пеший люд с коробами — и было её столько, что хвост терялся за поворотом дороги, а голова жила своей жизнью: там что-то проверяли, ставили, разворачивали и пускали. Обоз встал в хвост, как все. Гербы на возках подействовали так, как действуют гербы на очередь, которая видала всякие: передний воз с горшками подвинулся на ладонь, и это было всё уважение.

К воротам Никандр перебрался в головной возок, поближе к собственным бумагам.

— По подорожной пойдём, — сообщил он, ни к кому в отдельности. — Час, не больше.

Час, не больше, растянулся на два. Айра не возражала: она смотрела.

Город лежал за стеной и был слышен раньше, чем виден, — сплошной низкий гул, как от очень большого улья, в котором никто не спит и все ругаются. Над стеной стояли крыши, над крышами — дымы, а надо всем, далеко, серело что-то высокое и плоское, на что она старалась не смотреть. Пахло по-городскому, всерьёз: дымом, рыбой, конюшней, мокрым камнем — всем сразу, слоями, как пахнут только очень большие деньги и очень большая теснота.

Ним, записывай. Ворота — одни, очередь — одна, взяток не берут: я бы уже увидела. Очень расточительно.

В очереди тем временем работала легенда.

— …обоз-то Советов, — вполголоса делился задний возчик с передним, кивая на гербы. — Тот самый. Который на тракте благородные обнесли. Слыхал? Уже не дюжина, говорят, — войско. Атаман в маске, под ним конь вороной, а сани взяли — с золотом.

— С каким золотом? — усомнился передний.

— С казённым. Какое ещё у Совета золото.

Айра прикинула, что было в санях казённого золота: овёс, мука и пуд сала. Поправлять не стала. Себе дороже.

Сочувствовали им, впрочем, искренне. Обозу, который обнесло целое войско, в очереди уступали как раненому: без слов и с уважением. Стража на воротах оглядела подорожную, потом гербы, потом Никандра.

— Это вас, стало быть? — Стражник не уточнил, что «вас», и так было ясно. — По тракту нынче лихо. И это… — Он замялся, борясь со служебным положением, и служебное положение проиграло: — Атамана-то видали?

— Только сани, — ответил Никандр. — Со спины.

Стражник унёс это в караулку — было слышно, как там немедленно начали делить услышанное, — а вернувшись, сверил подорожную ещё раз, по-служебному.

— Возков — два, — прочёл он.

— Два, — подтвердил Никандр и обернулся.

Возок был один.

Второй, шедший в поводу последним, стоял всю очередь у них за спиной — пустой, никому не нужный, привязанный. За ним не смотрел никто: чего с ним станется. Сталось. Позади осталось пустое место и обрезанный повод. Гуж на тракте резали ночью, в темноте, с оглядкой. Повод отрезали днём, в очереди, на глазах у полусотни человек, из которых ни один ничего не видел.

Вот это школа, — признала Айра. — Мы ещё в город не вошли, а город с нас уже взял.

— Дядь, — прошептал племянник, бледнея от восторга. — А может, это тоже они? Благородные. Доехали.

Старший не ответил. Старший смотрел на обрезанный повод, и по лицу его шло понимание, что столица — это не место, а способ.

— Благородные, — выговорил он наконец страшным голосом, — на тракте работают. С понятием, с грамотой. А тут середь бела дня отрезали, как кошелёк. — Он обвёл вожжами очередь, ворота и весь порядок вещей. — Тут просто украли.

Даже не соврали ничего. Столица не тратила на них воображения.

— Бывает, — посочувствовал стражник, возвращая подорожную. — У нас, почитай, всё бывает. Столица. Искать-то будете?

— Возок казённый, — отозвался Никандр. — Совета не убудет. Убудет того, кто попробует на нём ездить: он скрипит на весь квартал и чинен так, что об этом знают шесть человек. Найдётся раньше, чем понадобится. —