Академия Арканов - Элис Кова

и я следую за ним, не отрываясь от его рта. Он ведет меня к другой половине стола, где нет ни еды, ни тарелок. Я упираюсь спиной в его край и оказываюсь зажатой между ним и Кэйлисом. Он наклоняется вперед, руками скользит по моему телу и, схватив за задницу под платьем, приподнимает.

Я подчиняюсь его прихоти и собственным потребностям. Откидываюсь назад. Полусижу на столе.

– На тебе… под ним и правда ничего нет, – шепчет Кэйлис мне на ухо, пробираясь руками под подол.

– Я решила, так будет удобнее.

Я наклоняю голову, словно приглашая его, и Кэйлис с громким рычанием начинает покрывать поцелуями мою шею. Ладонью скользит все выше и сжимает грудь, не прекращая ласки ни на секунду. Губами обхватывает мою вершину прямо через шелк, и от жара его рта у меня срывается стон.

Другой рукой ведет по моему левому бедру. Добирается до чувствительной точки, и весь мой мир сужается. Он дразнит меня, вызывая тихие короткие стоны. Я сжимаю его плечо, словно в безмолвной мольбе пытаясь донести до него настоятельную необходимость двигаться. Еще сильнее сжимаюсь.

Кэйлис не останавливается. Волны удовольствия, граничащие с эйфорией, проносятся по моей обнаженной коже. Я со вздохом запрокидываю голову, пока Кэйлис ласкает мне одну грудь, умело используя зубы, прежде чем перейти к другой. Я хочу, чтобы он оставил на мне следы. Чтобы действовал медленно и нежно, чтобы разрушил меня.

– Сделай это для меня, – требует он хрипло. Он понял… Он так быстро усвоил, что нужно делать. У меня внутри все сжимается, подчиняясь его приказу.

Кэйлис снова полностью владеет моим телом. От медленных, выверенных движений я неудержимо дрожу, но еще не перехожу через край. Он доводит меня до пика, и как раз в тот момент, когда я собираюсь сорваться с него, Кэйлис останавливается. Я глубоко вздыхаю. Но не успеваю перевести дыхание, как он снова завладевает моим ртом и берет меня, не встречая сопротивления.

Из его горла вырывается тихий стон. Я с трудом вспоминаю, как он расстегивал штаны. Есть что-то умопомрачительно эротичное в том, что он полностью одет, а я обнажена, если не считать шелкового платья, собранного над грудью. Так первобытно. Немного непристойно. И мне это, мать его, нравится.

Я и без того слишком чувствительна, каждый нерв в теле оголен, но он задает агрессивный темп. В воздухе разливаются мои стоны, эхом отскакивающие от каждого угла столовой. Никогда еще свет свечей не казался таким великолепным, как сейчас, когда золотит черты его лица.

– Проклятье, как же ты идеальна. Это бесит, – хрипит он. Каждое его слово перемежается резким движением или поцелуем, да таким жадным, словно пытается поглотить меня целиком. Он накрывает рукой синяки, оставленные всего секунду назад, когда держал меня за горло. Учитывая гневные нотки в его голосе, это движение кажется более опасным, чем когда-либо.

Я дико ухмыляюсь, впиваясь ногтями в его плечи и не отпуская. Я хочу бесить его. Одним своим существованием сводить с ума всеми возможными способами.

Он резко отступает от меня на шаг. Не удержав равновесия, я соскальзываю со стола и встаю на ноги. Кэйлис разворачивает меня и сжимает бедра с такой силой, что на нежной коже остаются вмятины. Он давит на мою спину, и я, сгибаясь, прижимаюсь грудью к столешнице. Он снова овладевает мной, и с моих губ срывается еще один стон.

– Почему… – рычит он, врезаясь в меня.

Он так и не заканчивает вопрос. Но каждый толчок сообщает обо всем, что осталось не высказано.

Почему я не могу перестать думать о тебе? Почему так сильно хочу тебя? Почему все, что связано с тобой, граничит с болью и удовольствием? Почему этого никогда не бывает достаточно?

Я хочу раствориться в нем. Мой разум пустеет. Каждая мысль вытесняется. Нет ничего, кроме экстаза. Ничего, кроме нас двоих. Грань между нами стирается. Мы сливаемся в единое целое, и все заканчивается. Его стон, прерванный судорожным вздохом, почти сводит меня с ума.

Покрытые потом, мы пытаемся перевести дыхание и испытываем сладкую боль. В конце концов Кэйлис отстраняется, и я заставляю себя выпрямиться. Мышцы дрожат так, что я прислоняюсь к столу, почти сажусь на него, чтобы не упасть. Мои губы растягиваются в усталой и довольной улыбке.

Но блаженство улетучивается, когда я вижу, что Кэйлис не вполне разделяет мое удовлетворение.

Он хмурит лоб. В его глазах горят противоречивые чувства.

– Что? – спрашиваю я. Его взгляд вызывает тревогу.

Он ставит руки по обе стороны от меня и наклоняется ближе. Прижимается своим лоб к моему и закрывает глаза, словно перед ударом. Желание сменилось отчаянием. Потребностью в чем-то большем, чем просто плотское наслаждение.

– Останься со мной на ночь, – шепчет он.

– Чего ты боишься? – Я скольжу ладонями по его груди вверх и обхватываю за шею.

– Останешься? – повторяет он.

– Да. – Согласиться оказалось легче, чем я представляла. – Но скажи мне, чего ты боишься, я же вижу.

– Что наше будущее обречено.

– Будущее будет таким, каким мы его создадим, – напоминаю ему.

Кэйлис открывает глаза и ловит мой взгляд. В них так много недосказанного… достаточно, чтобы мне было страшно спросить.

– Да, пока у нас есть Мир, у нас есть будущее.

Хотя главный вопрос остается открытым: кто из нас его использует?

* * *

В доме тихо.

Я не сообщала о своем приходе, поэтому почти все друзья разошлись по комнатам. Наверное, уже спят. Сайлас, чувствуя себя как дома, направляется на кухню, прежде чем устроиться в кабинете. Теперь, когда он стал более желанным гостем, ему позволили некоторые негласные вольности, и он охотно ими пользуется.

Двери в гостиную в глубине коридора приоткрыты, и полоса света приглашает меня войти. Бристара сидит перед камином в своем обычном кресле и наблюдает за угасающим пламенем. Она даже не замечает меня, пока я не закрываю двери.

– Ты хотела поговорить перед завтрашней миссией? – Я обхожу ее кресло и устраиваюсь на краешке дивана, поближе к ней.

Она встречает мой взгляд. Оранжевый свет камина оттеняет ее фиолетовые глаза. Пугающие, хотя она не прилагает никаких усилий. Каждая мышца ее тела расслаблена. Она снова переключает внимание на огонь.

– Нам нужно поговорить о твоей матери.

Бристара даже не здоровается. Ее слова обрушиваются на меня как ведро ледяной воды.

В панике я прибегаю к сухому сарказму:

– Всего-то и пришлось подождать четыре года? Или пять лет?

Бристара фыркает и качает головой, снова повернувшись ко мне.

– Мы с ней не были особенно близки. Всего лишь знакомые, чьи пути пересеклись раз или два, не более. – Конечно, так