Академия Арканов - Элис Кова

– Послушай, я должен был…

Я поднимаю руку, останавливая его.

– Я все это уже слышала. Все в порядке.

– Слышала? Имеешь в виду Арканную Чашу? – Кажется, подобные мысли посетили не только меня. Я ожидала, что он прознает о случившемся в день Фестиваля Огня, но не рассчитывала обсуждать это с ним.

– Нам обязательно об этом говорить? – Я оглядываюсь по сторонам, надеясь увидеть Кэйлиса.

– Я хотел… хочу поговорить. Я пытался поговорить на приеме. Но… – Лиам замолкает, и это заставляет меня снова посмотреть на него. – Полагаю, все повторяется.

– Повторяется что?

– Времена, когда я поступил в академию. – Он пожимает плечами. – Ты и тогда не хотела разговаривать.

– О чем ты? – Я формулирую вопрос отчасти как требование, чтобы он говорил откровенно.

В его глазах вспыхивает боль. От старых ран, которые мне слишком хорошо знакомы, но которые не надеялась увидеть у него.

– Я решил, что ты не хочешь иметь со мной ничего общего, раз не отвечаешь на мои письма.

– Какие письма? – мой голос становится тише. Я даже не успеваю сомкнуть губы, как у него на лице отражается тот же шок.

– Я… я писал тебе много раз в течение первого года обучения. Признаюсь, не сразу, ты же знаешь, какой там хаос царит в первые несколько месяцев. – Он потирает затылок. – Хотя и должен был. Мне жаль, если они пришли слишком поздно и…

– Мне ничего не пришло. – Мое сердце бешено колотится. – Я не получила от тебя ни одного письма.

Мы смотрим друг на друга в тишине, оглушительной из-за звона в ушах от недоверия.

Во что это могло бы перерасти? Вопрос, от которого я совсем отказалась, ударяет с удвоенной силой.

– Не знаю, что с ними случилось… – У него на лице отражается что-то среднее между изумлением и ужасом.

Я вспоминаю слова Лиама из видения Чаши: «В первый год я узнал, что меня приметил клан Звезды». Если его заметили и уже выбрали в качестве потенциального партнера для кого-то…

Внутри меня все переворачивается, и я осознаю две вещи. Во-первых, я его больше не люблю. Возможно, буду вечно задаваться вопросом, смогли бы мы построить нормальные отношения, но это не меняет течения времени, создавшего пропасть между нами.

А во‐вторых, я испытываю ужас от осознания, что он мог вложить в эти письма… Если их перехватили, то кто это сделал и существуют ли они до сих пор?

– Посмотрим, сможешь ли ты это выяснить, – говорю я.

– Думаю, для этого уже поздновато. – Он смеется, тихо и немного грустно. Он не понимает, а я не могу решить, как много хочу ему сказать.

– Я теперь помолвлена с принцем, Лиам. И предпочла бы, чтобы не всплывали никакие старые любовные письма, если ты понимаешь, о чем я. – Я выдавливаю из себя легкую улыбку, пытаясь одновременно изобразить серьезность и не выглядеть слишком обеспокоенной. Я не знаю, насколько могу ему доверять в его нынешнем положении.

– Ах, конечно. Что ж, сомневаюсь, что смогу что-то найти, но попробую.

– Пожалуйста, соблюдай максимальную осторожность.

– Сделаю все, что в моих силах. – Он колеблется, и я чувствую, как все невысказанные слова витают вокруг нас. – Я дам знать, если что-нибудь найду.

– Спасибо, – киваю я.

Лиам делает два шага назад, не сводя с меня глаз, и только потом отворачивается. Направляется к своей жене и вступает с ней в короткий разговор. Ее внимание переключается на меня, и я тепло улыбаюсь. Любая другая реакция, вероятно, выглядела бы подозрительно. Она берет Лиама под руку и уводит прочь. Кажется, у меня уже есть ответ на вопрос, куда подевались письма…

«Не переживай, – хочу сказать я ей, когда до меня доходит, что Чаша, без сомнения, показала именно этот момент. – Он мне не нужен. Он твой. Только не точи на меня зуб…»

Кэйлис появляется словно из ниоткуда. Шум, музыка и толпа – все это исчезает в его присутствии. Нас окутывает легкая тишина.

– Что он сделал? – спрашивает Кэйлис, неправильно истолковав беспокойство на моем лице, и переводит взгляд на Лиама.

– Ничего.

– Не похоже на ничего. – Он хмурится. – Мне нужна причина покончить с ним, дай мне ее.

Вместо этого я одариваю его почти довольной улыбкой.

– У нас с Лиамом давно все кончено, и нет необходимости раскапывать для него могилу.

– Хорошо, – выдавливает он, хотя в глубине души явно все еще жалеет, что я не дала ему повода напасть на Лиама и покончить с ним как-то иначе. – Тогда могу я пригласить тебя на танец, любовь моя?

Любовь моя. Слова поражают меня. Так он меня еще не называл. Я пытаюсь убедить себя, что он в очередной раз разыгрывает представление для окружающих, но…

– Клара? – Мое имя в его устах звучит как ласка любовника. Он говорил его тысячу раз, но сегодня интонации совсем другие.

– Кэйлис? – Да, я должна проявить к нему должное уважение, если не как к директору, то хотя бы как к принцу, но не могу заставить себя сделать это. Называя его по имени, я словно напоминаю ему: «Мы с тобой на равных». Это вызывает у него только улыбку.

– Потанцуешь со мной? – Он предлагает мне руку.

– Всегда. – Я принимаю ее, скользнув пальцами по мягкой шерсти его пиджака.

Сегодня вечером он одет неброско. Я ожидала, что именно сегодня он поддастся своей тяге к роскоши и излишествам. Но он в простом черном костюме – таком же безупречном, как и всегда. Под жилетом из того же материала виднеется бледно-серая рубашка. А когда он ведет меня на танцпол, я замечаю едва заметную серебряную вышивку на плечах и лацканах его пиджака, повторяющую узоры из кружев на моем платье. Красная строчка выполнена почти в том же кроваво-красном оттенке. И он в некоторой степени похож на цвет моих глаз.

Мне кажется, будто оркестр играет только для нас. А на танцполе больше никого. Я чувствую лишь его руки у меня на пояснице и слишком знакомое тепло его тела. Мои пальцы крепко зажаты в его, а между нами нарастает напряжение, походящее на натянутую проволоку, на которой мы танцуем, не обращая внимания ни на что в этом мире… Как будто под нами нет пропасти, грозящей забвением при одном неверном шаге.

– Ты сегодня прекрасна. Как и всегда.

– Ты и сам неплохо выглядишь.

– Ты готова? – шепчет он, почти прижимая губы к моему уху. От жара его дыхания по моим рукам бегают мурашки.

– Да.

– Твои сообщники? – Он вытягивает руку, и я подныриваю под нее. Потом Кэйлис