Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона - Адриана Вайс

И у меня перехватывает дыхание.

В полумраке палаты его глаза светятся ровным светом. Его радужка чистая, ясная. Она не замутнена той животной пеленой боли, которая превращала его в дикое животное.

Он смотрит на меня не отрываясь, и в этом взгляде читается так много, что мне становится тяжело дышать.

— Впервые за годы в моей голове нет боли, — произносит Джаред, не отрывая от меня пронзительного взгляда. — И в этой абсолютной тишине я ясно понимаю, каким чудовищем я был.

Понимает? Чудовищем?

Эти слова меняют все.

Я чувствую как внутри меня разгорается самое настоящее пламя.

Я моментально вспоминаю тот жуткий монастырь с его тюремными кельями, весь тот животный ужас перед “несчастным случаем”, который пообещала устроить мне настоятельница.

Я не собираюсь таять в его руках только потому, что он вдруг прозрел!

Я с силой отталкиваю его руки от своей талии. И, к моему изумлению, он позволяет это сделать, не пытаясь перехватить мои запястья.

— Ты ни на малую толику не способен понять это! — с отчаянием выкрикиваю я, сглатывая тяжелый ком в горле. Мои кулаки сами собой ударяют в его твердую, как скала, грудь. — Потому что тебе надо было пережить то, что пережила я в этом проклятом монастыре! Ты обрек меня на унижения и смерть просто потому, что думал, что я тебе больше не нужна! Ты выбросил меня, как сломанную вещь!

Я тяжело дышу, глядя на него снизу вверх, ожидая вспышки гнева. Ожидая, что он начнет оправдываться или снова напомнит мне о своей власти.

Но Джаред не оправдывается. Он стоит неподвижно, как монолитная скала, и смотрит на меня тяжело, прямо, не отводя глаз. Он принимает каждый мой удар.

— Да. И я это признаю, — его голос звучит твердо и безжалостно по отношению к самому себе. — Боль выжигала меня изнутри, превращая в безумца, но это не оправдание тому, что я сделал с тобой. Я знаю, что ты пережила там. И клянусь тебе: завтра же я отдам приказ сровнять этот проклятый монастырь с землей.

Его глаза вспыхивают темным, опасным светом. Это не слова извиняющегося человека — это клятва дракона.

— Я выжгу ту землю, на которой он стоял, чтобы там даже сорняки не росли, — чеканит он. — Никто больше не посмеет тронуть тебя.

Он делает шаг назад, отступая в тень.

Для него, хищника, это движение требует титанических усилий, и я вижу, как напрягаются мышцы на его обнаженном торсе.

— Именно поэтому я отпускаю тебя, — глухо произносит Джаред. — Как я тебе уже говорил, Эола официально мертва и я сам подтвердил это. Больше у меня нет никакой жены.

Я замираю. Воздух застревает в легких.

— Теперь ты лекарь в королевской лечебнице, — продолжает он, и его лицо превращается в непроницаемую маску. — И ты полностью свободна. Ты можешь работать с Ронаном, жить своей жизнью, делать всё, что пожелаешь. Я больше тебя не держу.

Слова повисают в воздухе. У меня внутри всё обрывается, летя в какую-то бездонную пропасть.

Я так долго мечтала об этой свободе.

Я боролась за нее, рисковала жизнью, торговалась, проливала слезы. А сейчас, когда он сам, добровольно дает мне абсолютную вольную... я не чувствую никакой радости.

Вместо нее в груди разрастается странная холодная пустота.

Он отпускает меня? Просто так?

Оглушенная его словами, я сдержанно киваю, опуская глаза, на которых вот-вот появятся слезы.

— Спасибо, — сухо бросаю я.

Я резко разворачиваюсь, чувствуя, что еще немного и я не сдержусь. Разрыдаюсь как девчонка.

Делаю поспешный шаг к спасительной двери.

Мне нужно уйти. Прямо сейчас. Уйти и побыть одной.

Моя дрожащая рука ложится на холодную дверную ручку.

И в этот самый момент его голос настигает меня. Воздух в палате внезапно тяжелеет, начинает искрить от напряжения.

— Но знай одно, — произносит Джаред низко, невероятно властно и с такой пронзительностью, что меня прошибает дрожь. — Я отпускаю тебя сейчас, потому что ты заслужила эту свободу. Но я — Дракон. И я буду завоевывать тебя заново. Шаг за шагом, — его слова обволакивают меня, проникают под кожу. — До тех пор, пока ты сама добровольно, не придешь в мои руки.

У меня подкашиваются колени.

Сердце сбивается с ритма, пускаясь в бешеный галоп. В его словах нет ни капли принуждения, никакой тирании. Но в них столько первобытной, раскаленной, собственнической страсти, что меня бросает в невыносимый жар.

Он только что объявил на меня охоту.

Не оборачиваясь, буквально вываливаюсь в прохладный коридор лечебницы, плотно закрывая за собой дверь.

Я прислоняюсь спиной к стене, прижимая ладони к пылающим щекам.

Господи. Я свободна.

Но почему тогда мне кажется, что я попала в плен? Причем даже более реальный, чем раньше.

Мои мысли путаются, эмоции бьют через край.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь переварить всё услышанное и успокоить колотящееся сердце, как вдруг рядом раздается знакомый голос:

— Слышал, вы наконец-то вернулись. Рад вас видеть.

Передо мной стоит Дамиан.

Капитан королевской стражи выглядит ужасно: бледный, осунувшийся, с глубокими тенями под глазами. Он тяжело опирается на деревянный костыль, его больная нога замотана слоем бинтов.

— Что вы здесь делаете?! — я мгновенно отталкиваюсь от стены, стряхивая с себя наваждение. — Вам же нельзя ходить!

— Знаю, — капитан криво усмехается, в его глазах все так же пляшут озорные искры, — Просто хотел поприветствовать вас лично. Пока я еще могу стоять.

Я чувствую как меня накрывает необъяснимая паника. Что-то в его словах заставляет меня напрячься.

— Что случилось?

— Я думал вы мне скажете, — выдыхает Дамиан, разматывая бинты, — Мне пришлось немного покомандовать своими ребятами, чтобы вышвырнуть из этой лечебницы чужаков. И после этого, нога стала беспокоить меня еще сильнее.

Бинты падают на пол.

Мой взгляд опускается к его ноге, и все мои мысли в голове мгновенно испаряются, сменяясь ледяным ужасом.

Глава 97

Я смотрю на ногу Дамиана, и меня буквально парализует от ледяного, липкого ужаса.

Прямо над старым шрамом, где я когда-то вытаскивала тромб, сейчас пульсирует огромная, багрово-синюшная гематома.

Кожа натянута до такого предела, что кажется прозрачной. Она блестит и зловеще вздрагивает в такт каждому, даже самому слабому удару сердца капитана.

Разрыв аневризмы.

Та операция по удалению тромба, как я и боялась, дала лишь