Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона - Адриана Вайс

— Папаверин... — шепчу я, узнавая аналог из своего мира. — Да! Это именно то, что нужно!

Большинство лекарей все еще с сомнением качают головами, настаивая на безопасной ампутации, чтобы не рисковать жизнью капитана на столе.

На кону — жизнь пациента и репутация самой лечебницы. Если мы не сотворим чудо, на операционном столе лишится жизни капитан королевской гвардии.

— За работу! — властно командует Архилекарь, беря в руки тончайший скальпель и кивая мне. — Мы пишем новую историю медицины.

Операционная превращается в поле битвы.

Адское, выматывающее напряжение сковывает операционную. Воздух становится густым от запаха сnиpта и крепких алхимических отваров.

Мы работаем в две бригады.

На соседнем столе Эйнар, бледный от ответственности, но с абсолютно твердыми руками, ювелирно вырезает длинный участок подкожной вены со здоровой ноги Дамиана.

Мы с Ронаном стоим над разорванной артерией. Я промываю ногу очищенным экстрактом пиявок.

— Вена готова! — выдыхает Эйнар, передавая мне драгоценный сосуд в лотке.

Я мгновенно обкладываю его горячими компрессами с вытяжкой из маka. И это работает — на моих глазах спазмировавшаяся, сжавшаяся в нитку вена расслабляется, расширяясь до нужного диаметра.

— Шей, Ольга, — хрипит Ронан, подавая мне тончайшую иглу с нитью из паучьего шелка. Нить почти невидима, она мерцает в свете ламп.

Начинается самый страшный этап.

Мои руки, до этого дрожавшие от эмоций и усталости, становятся механическими. Я пришиваю один конец вены к артерии выше разрыва. Идеальная, филигранная работа кардиохирурга, требующая задержки дыхания.

Стежок за стежком. Затем спускаюсь ниже.

Только бы выдержала. Только бы не порвалась.

— Готово, — хриплю я, отступая на полшага. — Снимайте жгуты. Запускаем кровоток.

Ронан плавно ослабляет давление. Алая кровь с мощным артериальным толчком устремляется по новому руслу.

И в эту секунду всё летит в бездну.

Кровь сочится сквозь швы.

Стенка старой, больной артерии капитана оказалась слишком хрупкой. Под мощным артериальным давлением крошечные отверстия от иглы начинают расползаться. Алые капли стремительно превращаются в струйку.

— Проклятье! Ткань не держит! — в отчаянии кричу я, хватаясь за тампоны. — Если давление упадет, шунт затромбируется!

В операционной повисает ледяной ужас. Лекари-ассистенты замирают.

Но только не Ронан.

— Убери руки, Ольга! — рычит Архилекарь.

Он оттесняет меня плечом. Его пальцы вспыхивают слепящим, серебристым светом.

Ронан концентрирует свою чудовищную магию в микроскопические, раскаленные точки на кончиках пальцев. И начинает ювелирно, точечно прижигать сочащиеся отверстия вокруг моих швов.

Это выглядит в точности так, как та самая «сварка», которую я делала магическим кристаллом после извлечения тромба, но только сейчас это делает гений, контролирующий каждый микрон ткани.

Магия намертво спаивает рыхлую ткань с паучьим шелком.

Секунда. Две. Три.

Серебряный свет гаснет.

Мы замираем над столом.

Мост из вены пульсирует, наполненный тугой, горячей кровью.

Швы абсолютно сухие. Ни единой капли.

Эйнар бросается к стопе Дамиана и прижимает пальцы к коже.

— Пульс! — его голос срывается на радостный крик. — Есть пульс на стопе! Нога розовая! Кровоток восстановлен!

Операционная взрывается.

Ассистенты радуются, лекари, наблюдавшие за нами из-за спин, начинают аплодировать. Атмосфера абсолютного, звенящего счастья и триумфа затапливает комнату.

Мы сделали это.

Мы вырвали Дамиана у смерти и инвалидности.

Мы с Ронаном переглядываемся, тяжело опираясь на края стола. Мы только что переписали историю. Это кульминация медицины этого времени, чудо, которого никто и никогда еще не делал. Сегодня мы стали легендами.

***

Операция длилась всю ночь.

Ранним утром, когда первые серые лучи солнца едва пробиваются сквозь витражи, я бреду по пустым коридорам крыла интенсивной терапии. Мое тело ломит от усталости, глаза слипаются, но я всё еще физически чувствую фантомные объятия Джареда.

Его горячие руки на моей талии, его обжигающий шепот.

Я подхожу к его палате. Сердце делает кульбит.

Я тихо толкаю дверь...

И замираю на пороге.

В палате идеально убрано. Постель безукоризненно застелена белоснежным бельем. Окно распахнуто, впуская утреннюю свежесть, уносящую остатки запаха горьких трав и его мужского парфюма.

Пусто.

В груди мгновенно расцветает колючий, болезненный укол разочарования.

Он ушел? Просто так? Ничего не сказав, не предупредив, не попрощавшись?

Оставил меня в покое, как и обещал?

— Герцог ушел на рассвете, — раздается за спиной спокойный голос Ронана.

Я резко оборачиваюсь. Архилекарь стоит, прислонившись к косяку, и внимательно изучает мое лицо, словно читая все мои эмоции.

— Ушел... — эхом отзываюсь я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Да. Сказал, что лечебница предназначена для больных, а он абсолютно здоров, — Ронан усмехается уголком губ. — Но он оставил кое-что. Посмотри в окно.

Глава 98

Я хмурюсь и медленно подхожу к высокому окну палаты.

Первые лучи утреннего солнца освещают внутренний двор лечебницы. И у меня перехватывает дыхание.

По всему периметру, у каждых ворот, у каждого входа стоят вооруженные до зубов воины. Судя по гербам, это личная гвардия Герцога Грозовых Пик в черно-серебряной броне.

Они рассредоточены идеально, патрулируя лечебницу наравне с бойцами Дамиана и превращая ее в неприступную крепость.

Мое сердце пропускает удар, пускаясь в бешеный галоп.

Он не просто ушел. Он сдержал свое слово об абсолютной свободе, но при этом окружил меня непробиваемой защитой. Чтобы ни Леннард, ни Арвид, кто-либо еще в этом королевстве, не смог даже приблизиться ко мне.

***

Проходит пара недель.

Весеннее солнце щедро заливает зеленеющий сад лечебницы. Я стою на аллее, сжимая в руках планшет с историями болезней, и с замиранием сердца смотрю вперед.

По гравийной дорожке, тяжело дыша, но упрямо расправив плечи, идет Дамиан. Без костыля. Он слегка прихрамывает, но он идет сам.

Поравнявшись со мной, капитан останавливается.

В его глазах блестят слезы, которые он даже не пытается скрыть. Он медленно, превозмогая слабость в мышцах, опускается передо мной на одно колено и склоняет голову.

— Встань, Дамиан, прошу тебя... — я бросаюсь к нему, подхватывая под локоть.

— Ты сохранила мне не просто жизнь, — хрипло произносит капитан, глядя на меня снизу вверх с его неизменной веселой искоркой в глазах. — Ты сохранила мне честь. Мой клинок и моя жизнь отныне и навсегда принадлежит тебе.

— Прекрати, — я тепло улыбаюсь, помогая ему подняться. — Ты забыл? Ты когда-то сделал для меня то же самое. Если бы ты не поймал меня, когда я падала из той бешеной кареты, я